Причина смертей чужестранцев так и остается неразгаданной; жители острова, провалившие этическое испытание, продолжают спокойно пить утренний кофе и работать в саду.

Фаворский – холодный стратег, мыслитель во время безмыслия, апологет сакральных текстов, обращающийся с ними без всякого почтения. Гуру без учеников – никто не смог состязаться с ним по духовной силе.

Лучшие романы Барнса доказывали, что и такая скучная вещь, как здравомыслие, может быть привлекательной, даже волнующей. Однако постепенно оказывалось, что пронзительная едкость в его книжках важнее, чем сам ее объект.

Достоверные описания убийств чередуются в романе с копрофагическими грезами, поэтому Литтелл угодил и поклонникам эпических полотен, и ценителям литературной трансгрессии: для одних он наследник Толстого, для других — де Сада .

Жижек пишет о другом Линче — искушенном в перверсиях авторе, который раз за разом разыгрывает на экране одну и ту же пьесу. Ее действующие лица — непристойный тоталитарный Отец, Femme Fatale, карлики, великаны.

Поразительно, как многое в этих торопливых записях о людях, ощутивших свободу и ответственность, напоминает сегодняшний день. Неважно, что речь идет о театре.