Кажется, что Кингу безразличны все ключевые для книг по альтернативной истории вопросы. Кажется, что весь роман он писал ради того, чтобы было куда вставить пассаж: «Я крикнул: "Ли! остановись, сукин ты сын!".

Литтин изображал уругвайского режиссера, приехавшего в Чили снимать рекламу французских духов: "из бедного режиссера-нонконформиста я должен был превратиться в того, кем меньше всего на свете хотел бы стать, в холеного буржуа".

Тема обеих книг — не страх, не продажность, а именно работа мысли; то есть то, как люди убеждают себя в правильности коммунистической доктрины с помощью рассуждений, и то, как эти рассуждения опираются на их личный и исторический опыт.

Мать для Джека — единственный друг и единственный источник сведений о мире, он для нее — единственный друг и единственный спаситель от отчаяния, безумия и распада. Это книга не о монстре, а о детстве.

Книга Хоффмана, где люди противостоят не другим людям, а нечеловеческой силе, при всей своей фактической обоснованности и серьезности, кажется принадлежащей не столько историческому, сколько мифологическому жанру.

В новой книге Каннингем сохранил все умения и способности: изящный язык, нескучный рассказ, зоркость к деталям. А вот придававшее всему особенный тон знание жизни - как будто забыл.