По внутренней структуре все это гораздо больше похоже не на фотографии, а на документальный фильм — такой, в котором режиссер постепенно погружается в отношения со своим объектом, и эти-то отношения и становятся главным сюжетом

Мне интересно обнаруживать крошечные и позабытые эпизоды из жизни языка. Мелкотемье, как раньше говорили. Зато спасем для вечности. Кто-то скажет, что вся эта ерунда недостойна вечности. А ничего, пусть будет.

Политизированный религиозный консерватизм на Западе уходит в прошлое вместе со своими приверженцами.

Это планетяне Земли. Я не из их числа. И не знаю подобных себе. Не знаю, где их искать и есть ли что; искать. Я ударяю по зеркалу железным щупом. Из осколков набирается порядочная аудитория, к которой я и обращаюсь в этом скорбном для меня обличье

Ульрих Зайдль, признанный современным классиком еще в тот период 1980-1990-х, когда снимал исключительно документальные фильмы, давно считается одним из главных (наряду с другим австрийцем Михаэлем Ханеке) киномизантропов наших дней.

Несколько удивил Гран-при, отданный фильму «Дикий» - вполне предсказуемая история о «маугли», не сумевшем ужиться с людьми. Но, видимо, для жюри изящная черно-белая живопись и тонкая режиссерская нюансировка перевесила тривиальность сюжета.