В западном кино по-прежнему правят бал российские классики: прежде всего Лев Толстой (он безусловный лидер), а также Достоевский, несчастный Чехов (несчастный потому, что зарубежных экранизаций его произведений много, но удачных почти нет), Булгаков, Пастернак и отчасти Пушкин.

...Положим, французские евреи и раньше боялись себя обнаружить. Кокетливо прятали в нагрудный карман свое еврейство, может, не так глубоко, как теперь. Вчера на еврейском радио я видел мезузу, прибитую изнутри. У моих друзей, бывших иерусалимских соседей, мезуза тоже висит с внутренней стороны: опасно, нельзя, чтобы кто-нибудь увидел.

Был момент, когда меня, обессилевшего, бросили на тележку и отвезли к крематорию. К тележке подошёл немец и тихонько сказал: «Рус, кто может, ползи». Я смог, дополз до барака, а потом этот же немец потихоньку подкармливал ослабевших отходами. Один давал приказ уничтожать, а другой спасал

Чеховский фестиваль опять привез нам спектакль французского театрального мага – это новая редакция спектакля «Не забывай меня» 1992-го года, того удивительного и продуктивного времени, когда Жанти только ушел от собственно кукол и стал сочинять диковинные полубалеты, которые и создали его сегодняшнюю славу. Но возобновил он постановку не со своими актерами, а с молоденькими выпускниками норвежской театральной школы.

Один из таких фильмов назывался "Желтый аист". Не очень уже помню всех подробностей, хотя видел его много раз. Но помню, что там некий мальчик упорно рисовал на стене, прямо напротив мандаринова дворца, желтого аиста - символ, так сказать, свободы.

«Трудно быть богом» относится к создателю фильма. Бог не обладает временной протяженностью, в отличие от своего творения. Либо ты Бог, либо ты снимаешь фильм. Произведение, имеющее протяженность, должно быть выстроено. Свиток должен разворачиваться.