«В июле 1942 года наши войска оставили город, 17 июля немцы вошли без боя. Было тихо и страшно от неизвестности: что же будет дальше? На другой день город стал заполняться машинами, пушками, полевыми кухнями. Немецкие солдаты ходили по домам и требовали: “Яйко-курка!”»

Из новых тенденций: стало очевидно, что выпускники коротких частных курсов, школ, групп, которые ведут талантливые люди (как, например, Иван Максимов, создавший собственную мастерскую в Питере), стали явно обходить студентов классических вузов, вроде ВГИКа – они свободнее, ярче и оригинальнее. Ну и еще одна тенденция, возникшая не сегодня, но с каждым годом проявляющаяся все отчетливее – анимация становится женской профессией.

Рубанов при помощи какой-то словесной алхимии на место этой депрессивной картины проецирует другую, куда более радостную: девяностые — не «лихие», а злые и веселые, и люди, их пережившие, не смиренные терпилы, но победители, в конечном итоге взявшие верх над всем — над собой, над страной, над временем и обстоятельствами.

«В июле 1942 года наши войска оставили город, 17 июля немцы вошли без боя. Было тихо и страшно от неизвестности: что же будет дальше? На другой день город стал заполняться машинами, пушками, полевыми кухнями. Немецкие солдаты ходили по домам и требовали: “Яйко-курка!”»

"Каждая новая любовь меняет человека. Вообще у меня все было очень складно. Когда у меня была любовь, я делала фильм про любовь. Когда в результате этой любви у меня родился Марк , я стала делать колыбельные. Каждый раз одно дополняет другое," - рассказывает Елизавета Скворцова.

А я и сам, честно говоря, не знаю, почему мне именно сейчас захотелось вспомнить о кинофильме «Золушка» и о той роли, который он сыграл в жизни современников. И в моей жизни, разумеется, тоже.