Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.12.2019 | Колонка / Общество

Отмыть от крови гимнастерку НКВД

Нарастает желание власти оправдывать прошлое и сегодняшнее беззаконие исторической необходимостью.

Исполняющий обязанности районного прокурора в Твери выступил с судьбоносной инициативой — предложил демонтировать мемориальные доски, установленные 30 лет назад на здании местного мединститута.

В 30-х годах прошлого века в здании располагалось областное управление НКВД со своей внутренней тюрьмой. Там, согласно показаниям бывшего начальника этого управления, которые он дал в 1991-м следователям Главной военной прокуратуры, расстреливали людей, как советских граждан, так и пленных поляков. Но теперь прокурорские выяснили: оказывается, эти признания не подтверждаются данными, которые тогда же, в начале 1990-х, были представлены Федеральной службой контрразведки, предшественницей ФСБ. А так как архивы ФСБ до сих пор засекречены, то, по прокурорской логике, нет никаких данных, что массовые убийства совершались именно в этом здании. Стало быть, репрессии не доказаны и мемориальные доски надлежит снять. К тому же к доскам эти возлагают цветы делегации из Польши, которая является, как известно, недружественным государством. И, как указывается в представлении прокуратуры, эти визиты «создают дополнительную угрозу безопасности обучающихся и педагогических работников». Ни больше ни меньше.


И это не единичный случай. Правоохранительные органы в компании с находящимися в действующем резерве «общественниками» неуклюже, но старательно опровергают факты массовых убийств, совершенных сотрудниками советских спецслужб в 30-х – 50-х годах, и пытаются инициировать преследование тех, кто об этих преступлениях говорит. Так, созданное министром культуры Мединским Военно-историческое общество регулярно проводит раскопки в лесном массиве Сандармох в Карелии.

Массовые захоронения там в конце 1990-х обнаружил руководитель карельского «Мемориала» Юрий Дмитриев (в 2016-м его облыжно обвинили в изготовлении детской порнографии; историка оправдали, но тотчас взяли повторно, теперь уже по столь же надуманному обвинению в растлении несовершеннолетних). Многочисленными документами подтверждается: именно в Сандармохе чекисты расстреливали заключенных с Соловков. Экспедиции же «военных историков» поставили себе целью доказать: найденные останки принадлежат не репрессированным, а красноармейцам, которых могли расстрелять финские солдаты во время войны.

Министерство природных ресурсов Пермского края выписало предупреждение и штрафы краевому отделению общества «Мемориал» и его руководителю за то, что мемориальцы обустроили памятник репрессированным литовцам и полякам в заброшенном поселке Галяшор, а также навели порядок на местном кладбище. Осуществили, мол, незаконную порубку деревьев.

Показательно, что инициаторы этих абсурдных дел (точно так же, как и следователи по «московскому делу») совершенно не заморачиваются тем, чтобы представить хоть сколько-нибудь правдоподобное подтверждение своих версий. Очевидно, что команда избавиться от любых напоминаний о сталинских репрессиях последовала с самого верха. А в этом случае, как отлично известно силовикам, за усердие, даже если оно не по разуму, не наказывают.

Сигнал был дан два года назад, в декабре 2017-го. Тогда Владимир Путин со сподвижниками праздновал 100-летие спецслужбы, из которой они все вышли. В официальной «Российской газете» было опубликовано интервью нынешнего директора ФСБ Александра Бортникова, в котором он дал такое объяснение массовых репрессий: «Угроза надвигающейся войны требовала от советского государства концентрации всех ресурсов и предельного напряжения сил, скорейшего проведения индустриализации и коллективизации». В том же тексте Бортников утверждал, что «архивные материалы свидетельствуют о наличии объективной стороны в значительной части уголовных дел, в том числе легших в основу известных открытых процессов». Ну а теперь опираясь на архивные материалы, а точнее, на отказ их предоставить, прокурорские работники в Твери требуют демонтировать доски в память репрессированных.

Здесь чрезвычайно любопытно, почему нынешние российские спецслужбы и правоохранительные органы так старательно заботятся о чести мундира, вернее, о чистоте гимнастерки работников НКВД. Казалось бы, единственный разумный подход в деле воспитания новых поколений фээсбэшников — полное и абсолютное отрицание какой-либо связи сегодняшней спецслужбы с палачами из 1937-го. Ан нет, эту связь старательно подчеркивают. «Как бы ни менялись эпохи, абсолютное большинство людей, выбирающих эту трудную профессию, всегда были настоящими государственниками и патриотами, которые достойно и честно выполняли свой долг, на первое место ставили службу отечеству и своему народу», — говорил Владимир Путин на праздновании 100-летнего юбилея спецслужбы.

Не случайно российское общество, а за ним и российское начальство обратились ныне к истории. С одной стороны, то, что сотни людей регулярно приходят к Соловецкому камню на Лубянке, чтобы вспомнить жертв сталинских репрессий, доказывает: думающие люди отдают себе отчет в том, к чему ведет нынешний авторитарный тренд в развитии (точнее, в деградации) страны. С другой — нарастает желание власти оправдывать прошлое и сегодняшнее беззаконие исторической необходимостью. Вчера расстреливали в условиях неизбежно приближавшейся войны, расстреливали, чтобы обеспечивать мобилизацию. Сегодня сажают «несогласных», чтобы противостоять враждебному западному вмешательству.

В этом случае логично подчеркивать связь нынешней охранки с ее предшественниками. Если так, то вполне естественно бросить все силы на то, чтобы приуменьшить размеры зверств в 30-х. А еще лучше заставить общество забыть о них, отбелить, насколько возможно, гимнастерку НКВД, залитую кровью расстрелянных…



Источник: "Ежедневный журнал", 2 ДЕКАБРЯ 2019,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.