Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

19.11.2019 | Колонка / Общество

Дедовщины — нет, а расстрел — есть

В войсках прочитали сигнал министра – творите, что хотите, главное, умейте заметать мусор под ковер.

Похоже, недавнему интервью Сергея Шойгу «Московскому комсомольцу» (тому самому, за легкую критику которого «Известия» уволили своего военного обозревателя) суждено стать классической иллюстрацией к понятию «сглазил». Глава военного ведомства расхвастался, приписал исключительно себе те действительно позитивные перемены, которые произошли в российской армии за последние десять лет. Казалось, делать это можно было совершенно безопасно: согласно всем опросам, российская армия стала в глазах россиян модельным институтом (что, заметим, характерно только для милитаристского общества) и пользуется даже большим авторитетом, нежели президент. Но вот после того, как интервью было опубликовано, неприятности посыпались, как горох из дырявого мешка. Сначала в ходе беспрецедентных по масштабам учений стратегических ядерных сил «Гром-2019» не удалось запустить ракету с атомной подводной лодки (пиарщики Минообороны объяснили тогда, что никакой «нештатной ситуации» не было вовсе, просто с самого начала так и было задумано: оповестить о предстоящем пуске, а потом от него отказаться).

А вскоре последовал расстрел в караулке воинской части в Забайкалье. Солдат-срочник Рамиль Шамсутдинов убил восемь сослуживцев, включая двух офицеров. Отличное подтверждение победного заявления министра: «Сейчас в армии просто нет почвы для дедовщины. Есть, конечно, случаи бытового и казарменного хулиганства. При наличии большого желания эти случаи можно поднять на щит и носить по всем сценическим и митинговым площадкам. Мол, смотрите, один солдат ударил другого! Но такие ситуации гораздо более многочисленны среди гражданских лиц в любом городе. Главное в том, что в нашей миллионной армии преступность на порядок, повторю — на порядок меньше, чем в любом городе-миллионнике. И это сухая статистика».


Вряд ли теперь, после расстрела, военное ведомство сможет на голубом глазу утверждать: смотрите, у нас преступлений меньше, чем у гражданских. Армия – один из важнейших институтов государства, которое, дабы обеспечить свою безопасность, дает оружие в руки военнослужащих, «государевых людей», среди которых вроде бы следует поддерживать дисциплину, жесткие правила которой не распространяются на жителей городов-миллионников.

 В трагедии с Шамсутдиновым военное ведомство заняло ту же абсурдную оборонительную позицию, которую оно занимает, когда общество узнает о каких-то провалах в армии. Сначала комиссия Минобороны пришла к выводу, что солдат не был жертвой физического насилия. И более того, произошедшее, оказывается, никак «не было связано с несением воинской службы». Как будто Шамсутдинов, еще недавно совершенно нормальный парень, о чем в один голос говорят и учителя, и соседи, находился в родной деревне, а не в воинской части. Всему, мол, причиной, утверждают чины Минобороны, «нервный срыв», вызванный тем, что у рядового не сложились отношения с офицером. Как будто военное ведомство не несет ответственности за тех, в чьи руки оно отдает солдат-срочников. Дальше-больше, как сообщили «источники» журналистам, Шойгу устроил страшный разнос подчиненным. Однако суть претензий министра сводилась к тому, что в случае с Шамсутдиновым были нарушены приказы, которые запрещают посылать солдат срочной службы в наряды, которые длятся больше трех суток. Как будто расстрел не может быть учинен человеком, которому дали оружие в руки на пару часов.


И уж совсем минобороновские пиарщики зашлись в истерике, когда один из телеграм-каналов опубликовал показания Шамсутдинова, где тот, якобы, сообщил, что расстрелял караул в ситуации, когда ему угрожали сексуальным насилием. «Распространенная одним из телеграм-каналов информация, описывающая языком клише 90-х годов прошлого века порядки, якобы существовавшие в воинской части в Забайкалье, является абсолютной ложью», — с наигранным возмущением сообщили в ведомстве. При этом никак не отреагировали на интервью отца и брата солдата, где те говорят, что насилие было нормой в воинской части, где у срочников отнимают мобильники, вымогают деньги. Зато было спешно устроена пресс-конференция прикормленных общественников, которые возложили всю ответственность за расстрел на интернет и компьютерные игры.

Ирония заключается в том, что насилие в казармах действительно было практически побеждено. Не Шойгу, а его предшественником – Сердюковым. Тот вместе с тогдашним начальником Генштаба Николаем Макаровым беспощадно и последовательно увольнял из армии всю цепочку начальников – от командира взвода до командира бригады или дивизии – в случае проявления насилия. При этом прошлые заслуги в расчет не брались. Это было прекрасно известно в войсках. Поддержание человеческого порядка в воинских частях само собой становилось приоритетом для командиров. «К концу 2012 года у нас вообще не было жалоб из войск!» – рассказывает Валентина Мельникова, ответственный секретарь Союза комитетов солдатских матерей России (не путать с организацией, работающей в чрезвычайно тесном сотрудничестве с Минобороны и руководительница которой не постеснялась принять участие в позорной пресс-конференции). Справедливости ради заметим, что и Сергей Шойгу приложил руку к ликвидации казарменного насилия. Именно при нем все сержантские должности в армии были заняты контрактниками, что объективно исключило предпосылки к пресловутой «дедовщине». Он, отдадим ему должное, продолжил линию на гуманизацию военной службы. При нем солдаты стали относительно нормально питаться, у них появилась возможность принимать душ ежедневно.

Однако все это перекрывается тем очевидным фактом, что у министра нет желания предавать гласности случаи казарменного насилия, публично и гласно увольнять виноватых офицеров. Наверняка пиарщики, к которым так прислушивается Шойгу, посоветовали не концентрироваться на борьбе с насилием в казарме. Действительно, выявленный факт такого насилия уж точно не обеспечит рост популярности министра. Если отсутствие преступлений в армии воспринимается как норма, ее поддержание не приносит очевидных дивидендов. В войсках прочитали и этот сигнал – творите, что хотите, главное, умейте заметать мусор под ковер. Ясно, что в конкретной забайкальской части долгое время были разрешены издевательства над солдатами. Только издевались уже не «деды»-старослужащие, а офицеры. И факт не единичный. Вслед за историей с Шамсутдиновым пришло сообщение: в воинской части в Козельске (Калужская область) повешенным на ремне в кабинете командира части нашли 21-летнего военнослужащего Сергея Сафонова. Родственники погибшего, получившие тело со следами побоев, замазанными гримом, уверены, что Сергей Сафонов не мог покончить с собой и требуют провести расследование убийства. Как показывает опыт, после таких трагедий следует поток заявлений от тех, кто стал жертвой насилия. И, что гораздо хуже, начинается эпидемия расстрелов, когда одетые в военную форму мальчишки вдруг видят в убийстве сослуживцев выход для себя. Так было в 1990-х и первой половине 2000-х. Очень хочу верить, что это все же не повторится…



Источник: "Ежедневный журнал", 7 ноября 2019,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.