Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

20.05.2019 | Колонка / Общество

Истоки «победобесия»

Путинские пропагандисты ловко приватизировали Победу.

В последние годы всенародное празднование Дня Победы получило новое качество. Некоторое количество людей (включая и автора этих строк) ожидают этого главного торжества страны с очевидным чувством неловкости. Ну как, скажите, относиться к тому, что в магазинах радостно продают гимнастерки и пилотки для двух-трехлетних детей, по городу катятся коляски, стилизованные под танки Т-34? Как относиться к тому, что в детсадах по всей стране, явно по чьей-то команде, проводят «парады детских войск»? Что, скажите, делать, если какие-то ушлые ребята в Великих Луках приглашают поучаствовать в «дегустации» (так и пишут, в «дегустации») блокадной порции хлеба? А как понять ростовских полицейских, которые, вознамерившись «погрузиться в эпизоды из жизни советских солдат и ощутить атмосферу военных лет», надели форму НКВД? О бесчисленных наклейках «На Берлин» на дорогих немецких автомобилях уже и говорить не приходится — в нарастающем потоке пошлости все это выглядит вполне заурядным.
Новшеством стали лишь фотографии талибов (представителей организации, объявленной в России террористической), которые пришли на прием в российское посольство в Афганистане с георгиевскими лентами…

Буквально на наших глазах поразительным образом переродилось подлинно народное движение «Бессмертный полк», после того как было приватизировано властями. Акция, изначально задуманная как средство единения людей, которые помнят своих воевавших дедов и прадедов, чтут их подвиг, превращается в стандартную «первомайскую» демонстрацию. С неизбежной разнарядкой, высылаемой на предприятия ЖКХ, с обязательным указанием того, как должны быть одеты участники, где они должны стоять и чьи портреты они должны нести. Начальники соревнуются, кто больше поставит людишек на мероприятие. Только в такой ситуации одна организация может спереть заранее заготовленные портреты другой организации, как это вроде бы произошло в Севастополе. Такое можно учудить, только если понимаешь: участникам совершенно фиолетово, чьи портреты они несут. А чего стоит важная новация парада Победы: по кремлевской брусчатке впервые пройдет расчет кадетского корпуса Следственного комитета. Не удивлюсь, если в скором будущем по Красной площади протопает «парадная коробка» следователей, а за ними колонна оперов ФСБ. Подлинные хозяева страны желают легитимизировать свой статус через участие в параде Победы.

Все это «победобесие» имеет, на мой взгляд, несколько причин. Прежде всего, чем дальше от нас война, тем меньше она вызывает горестных чувств, связанных с гибелью и страданием близких. В конце концов, пенсионного возраста уже достигли те, кто, вроде меня, могли, что называется, из первоисточника услышать, какой она была, та война. От деда, о том, как раненный в Сталинграде, он лежал в снегу и прикидывал, успеют или нет санитары. От бабушки, о том, как «немец» бомбил Москву, о том, как радовался еще недавно тихий сосед, видя зарево пожаров. От коллеги и учителя, воевавшего в морской пехоте, который лишь однажды бросил: «Нет ничего страшнее войны».
Сегодня сбываются поразительные по предвидению слова, принадлежащие герою Игоря Ясуловича в замечательном старом фильме «Обратной дороги нет». На вопрос, что будут думать потомки о войне, он отвечает: помнят только первые сто лет, а потом эта война станет историей. Уйдут те, для кого война была болью, кровью, трагедией. Вот была Отечественная война 1812 года. А что мы о ней знаем? Гусары, ментики — красиво…

Этим объясняется своего рода нравственное равнодушие россиян. Рассказ о трагедиях, о муках раздражает публику, которая желает, чтобы было эффектно и красиво. За три четверти века снято много пронзительных, честных фильмов о войне: «Летят журавли», «Иди и смотри», «Живые и мертвые», «Иваново детство», «Проверка на дорогах». Но вместо них из каждого телевизора лезут штандартенфюрер Штирлиц и гауптштурмфюрер Вайс, бесконечные диверсанты, которые десятерых одним махом побивахом, в компании с бравыми смершевцами. А еще бесконечные компьютерные игры «в танчики», которые почему-то именуют художественными фильмами. То есть попытку художественного осознания великой трагедии довольно ловко заменили развлечением, выдумками.

Но при этом Победа, в ее облегченном варианте, становится важнейшим событием истории, важнейшей точкой самоидентификации народа России. В настоящем гордиться нечем, власть предлагает гордиться подвигами дедов. Все эти надписи «На Берлин» на автобусах, которые едут в Митино, свидетельствуют о попытках утихомирить комплекс неполноценности.
Такое состояние умов создано двумя десятилетиями целенаправленной пропаганды. Путинские пропагандисты ловко приватизировали Победу. Бесчисленные враги, окружившие Россию, желая ее унизить, покушаются на «наше все». Не на Победу, понятное дело, а на официальную интерпретацию войны. Согласно которой, как бы не было ужаса боев подо Ржевом и харьковского окружения, не было бездарных решений и потерь таких чудовищных, что их последствия отражаются на демографической ситуации и сейчас, три четверти века спустя… А были лишь бесконечные победы под мудрым руководством тов. Сталина И.В., чьи портреты кто-то собирается нести на акции «Бессмертный полк». Любой иной взгляд на войну, кроме сусального, рассматривается как искажение истории и реабилитация нацизма. Вот уже пять лет отечественный телевизор без остановки вещает про украинских «фашистов» и «бандеровцев», пытаясь представить секретные операции на Донбассе как своего рода продолжение великой войны. Начальники делают все возможное, чтобы выглядеть в глазах жителей России наследниками великих полководцев.

Главное же в том, что никому не нужны те, в почтительной любви к кому начальники клянутся безостановочно. В стране осталось всего 80 тысяч ветеранов. Два года назад их было полтора миллиона. Увы, время неумолимо. Казалось бы, если принимать всерьез все эти камлания о том, что никто не забыт, жизнь 90-летних героев должна превратиться в рай. Но нет. Власти обещали, что к 2010 году все участники войны будут обеспечены нормальным жильем. Прошло 9 лет! И вице-премьер Татьяна Голикова радостно рапортует: только 161 ветеран нуждается в отдельной квартире. А двумя годами раньше министр строительства Михаил Мень сообщал: осталось обеспечить 270 человек.
Так почему же двух лет не хватило, чтобы сделать то, что должно было быть сделано еще девять лет назад? Голикова, что называется, на голубом глазу сообщает: в нынешней очереди — те, кто встал в нее лишь в прошлом году. Почему же их не учли раньше? Оказывается — внимание! — жилье этих ветеранов, которое ремонтировалось несколько лет, было признано в конце концов непригодным для проживания.

Что, этого нельзя было увидеть сразу, без многолетнего ремонта?  Просто жалко было давать квартиры, лучше устроить бесконечный ремонт, а там ветеран, глядишь, и перестанет донимать просьбами. Вся история с нескончаемой очередью показывает: чиновники просто не желают заморачиваться и ждут, когда эти старики наконец уйдут. Чтобы безбоязненно и безнаказанно устраивать все более помпезные торжества, проводить бесконечные парады и салюты, окончательно превратить День Победы в военно-патриотический перформанс…

Источник: "Ежедневный журнал", 7 мая 2019,








Рекомендованные материалы



Норма и геноцид

Нормальным обществом я называю то, где многочисленные и неизбежные проблемы, глупости, подлости, ложь называются проблемами, глупостями, подлостями и ложью, а не становятся объектами национальной гордости и признаками самобытности.


Свобода мелкими глотками

Урок фестиваля 57-го года — это очередной урок того, что свобода не абсолютное понятие. Что свобода осязаема лишь в контексте несвободы. Что она, вроде как и материя, дается нам лишь в наших ощущениях. Что свобода — это всего лишь ощущение свободы и не более того. А оно, это ощущение, было тогда. Нам не дали свободу, нам лишь показали ее сквозь дырку в занавеске.