Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

05.03.2019 | Арт

Человек и его место

О выставке «Места: одно за другим» из проекта Виктора Мизиано «Удел человеческий. Сессия IV»: «В поисках места. Дом, бездомность, путешествие, беженство».

публикация:

Стенгазета


Текст: Наталья Носова


«Удел человеческий», проект одного из самых известных российских кураторов Виктора Мизиано, развернут в пространстве и времени: он стартовал в 2015 году и был реализован уже трижды на разных площадках. Четвертая сессия этого проекта под названием «Места: одно за другим» проходила в Еврейском музее и центре толерантности до 19 августа. После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом». В этом четвертом сконструированном Виктором Мизиано контексте наиболее любопытно фиксируют эту связь две работы и две человеческие истории.

Первый проект – это видеодокументация чеченского художника Аслана Гайсумова «Кlайчу-юххие», так называлось некогда существовавшее село на территории Чечни. Этого села больше нет: вместо него сегодня – лишь покрытые сухой травой горы, которые будто бы никогда и не были обжиты человеком. Сюда весной 2017 года Аслан Гайсумов привозит свою бабушку Заяну Хасуеву – впервые после того, как она была депортирована с семьей и односельчанами в Казахстан в 1944 году. Эту пожилую женщину в платье до пола, теплой жилетке и галошах в двадцатиминутном фильме Аслана Гайсумова мы видим в двух ракурсах: встревоженное лицо крупным планом, в котором угадываются внутренние (молчаливые) усилия узнать в этой территории свое место, и медленно ступающую уже по узнанной земле, сложив руки в замок за спиной – так делают, когда сложно идти. Заяна Хасуева говорит по-чеченски, очень мало. Из ее отрывистой речи мы узнаем, что вот там под горой был дом, где она жила в детстве, что русские появились внезапно и, погрузив всех в машины, увезли. Гораздо больше угадывается из ее молчания – насколько может быть ценно то место, в котором ты родился и вырос и которое насильственно был вынужден покинуть. Как сложно спустя десятки лет обнаружить в уголках своей памяти хоть какие-то воспоминания о нем. Как тяжело, узнавать в территории, где уничтожены все свидетельства твоего прошлого, то самое место.

Фразу про депортацию своего народа русскими Заяна Хасуева произносит вскользь. Также и куратор выставки Виктор Мизиано нарочно не проблематизирует вопрос депортированных и тех, кто совершал депортацию, жертв и агрессоров. Последних он не обвиняет, но вместе с тем и не укрывает этого факта.
Критика некогда совершавших агрессию народов по отношению к другим, выбранными Мизиано работами прошептывается, но не выкрикивается. И это хороший способ говорить о болезненных темах без манипуляций, когда шепот оказывается громче крика. И отзываются эхом в коридорах и залах Еврейского музея (и центра толерантности!), изобилующих документацией о геноциде еврейского народа.

Другая работа, которая также шепчет про советский опыт взаимодействия с другими народами, но при этом говорит и о большем – об определении человека, его ментальности через место, некогда имевшее к нему непосредственное отношение и утерянное им с ходом истории, – видео латвийской художницы Иевы Эпнере «Ротом» 2016 года. Это проект об опыте ее отца, советского офицера в отставке, который сегодня, проживая в Латвии, продолжает жить воспоминаниями о стране, которой уже нет. В этом видео заброшенное здание, бывшее сначала Домом морского собрания русского военного флота, затем туберкулезным госпиталем, а после военным госпиталем Иева Эпнере населяет отставным офицером (актером, играющим ее отца). Он в интерьерах этой руины проживает обычную рутину – просыпается по будильнику, делает зарядку, намазывает масло на хлеб, а потом облачается в военную форму и отправляется к морскому берегу постоять посмотреть куда-то вдаль. Его жизнь будто бы протекает меж двух мест и только: этим морским берегом, который он больше не покинет и не выйдет в море, и полуразрушенным Домом морского собрания. Последнему – этому уже никому ненужному зданию, он возвращает его первоначальную функцию, а вместе с тем – жизнь и роль того самого понятия «место», о котором говорит Виктор Мизиано. Вот только этой жизни не станет, как только не станет этого состарившегося отставного офицера.









Рекомендованные материалы


Стенгазета
17.09.2019
Арт

Наивный Пушкин

Художник Владимир Трубин пишет многофигурные композиции, где Пушкин беседует с казачкой Бунтовой, покупает жареных рябчиков вместе со слугой Калашниковым и участвует в дуэли с Дантесом. Поверх изображений Трубин пишет тексты от руки, подробно рассказывающие, что происходит на картине.

Стенгазета
11.09.2019
Арт

Ночное зрение Лоры Б.

Тем, кто не знаком с картинами Белоиван, но читал её рассказы, в выставке не раз аукнутся истории Южнорусского Овчарова — но это не иллюстрации, а самодостаточные сюжеты. В очереди к врачу сидят насупившиеся кошки и собаки, обняв своих приболевших людей, летним вечером морское чудище перевозит людей с острова на остров