Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.07.2014 | Общество

Кто же виноват?

Демонстративное стремление к «конкретике» аккуратно выводит из зоны ответственности больших номенклатурных руководителей

Август, месяц российских ужасов, пришел в июле. В московском метро на Арбатско-Покровской линии произошла самая крупная в истории катастрофа: более двух десятков погибших. На следующий после трагедии день все ведающий Следственный комитет уже задержал виновных. Ими оказались дорожный мастер и его помощник. Они, по версии следствия, неправильно закрепили стрелку. Видимо, ощущая, мягко говоря, смехотворность этой самой версии, следственные начальники грозно заявили, что готовы задать вопросы и более высокопоставленным ответственным лицам. Наверное, доберутся аж до начальника депо. Или, страшно сказать, до начальника какого-нибудь департамента.

Тут же, как по заказу, появились комментарии о том, что идти выше, требовать увольнения директора метрополитена Беседина и зама московского мэра Ликсутова вроде бы бессмысленно. В самом деле, не они же обвязывали злополучную стрелку трехмиллиметровой проволокой, не они принимали зачеты по технике безопасности у дорожного мастера и его помощника. Ну вот, теперь демшиза, кривят губы профессиональные циники, начнет верещать, что виноват кровавый режим.
Здесь возникает самый любопытный вопрос: а кто же все-таки виноват? Мне, простому москвичу, который минимум дважды в день проезжал и, увы, будет проезжать этот самый участок метро, интересно, а кто, собственно говоря, несет ответственность за то, что я живым доеду до дома? Ну не дорожный же мастер с помощником. Еще один небезынтересный вопрос, а за что, собственно говоря, господа Ликсутов и Беседин получают свои немалые зарплаты? Я-то по наивности полагал, что за организацию работы метро и, прежде всего, за обеспечение моей безопасности, как и безопасности миллионов людей, которые каждый день спускаются под землю.

И вот ровно здесь выясняется, что в рамках путинской вертикали власти эти начальники (как все прочие) отвечают за что угодно: за балансирование бюджета, за регулярное выражение всеми сотрудниками любви к президенту — но только не за нашу безопасность (о глупостях, вроде комфорта, речи давно уже не идет). Сам главный начальник, находясь за тридевять земель от подведомственной страны, все же посчитал нужным расставить все необходимые точки и определить, как далеко следует заходить следствию: «Если будет доказано, что конкретный человек, такой-то, такой-то, и по их вине произошла эта катастрофа (а это ужасная катастрофа, и я хочу ещё раз выразить соболезнования семьям погибших и высказать слова солидарности пострадавшим, и мы сделаем всё для того, чтобы помочь им), следственные органы должны будут изобличить виновных (я уже вчера с Бастрыкиным на этот счёт говорил) и привлечь к ответственности этих виновных, но именно конкретных людей, тех, кто виноват».
Это демонстративное стремление к «конкретике» аккуратно выводит из зоны ответственности больших номенклатурных руководителей. По сути это развернутая концепция взаимоотношений «низов и верхов» в представлении Путина. Наказывать следует конкретного слесаря, мастера, стрелочника, который что-то там не докрутил, не довязал, не включил. При этом никакой вины не числится за теми, кто должен создать некую систему, чтобы все эти «конкретные» люди могли бы и хотели работать хорошо. Таким образом, и сам Владимир Владимирович выводится из-под любой ответственности за некомпетентность и безответственность огромного количества чиновников, населяющих многочисленные этажи выстроенной им вертикали власти.

Тот же московский метрополитен представляет собой закрытую организацию. Известно лишь, что он регулярно поднимает цену за проезд. А вот как тратятся собранные с граждан деньги – великая тайна. Мало этого, сотрудники метро, как сообщают СМИ, вынуждены работать сверхурочно, в нарушение всех правил. При этом они зависят от благоволения начальника, который может срезать слишком принципиальным премию, составляющую половину зарплаты. Это, согласитесь, вполне внятная система управления. Но прямой связи с катастрофой здесь нет. И обвинений предъявлять некому. И уж точно при таком подходе невозможно предъявлять претензий к российской власти за августовские катастрофы, приходящие с фатальной неотвратимостью.

Источник: "Ежедневный журнал", 18 ИЮЛЯ 2014,








Рекомендованные материалы



Свобода мелкими глотками

Урок фестиваля 57-го года — это очередной урок того, что свобода не абсолютное понятие. Что свобода осязаема лишь в контексте несвободы. Что она, вроде как и материя, дается нам лишь в наших ощущениях. Что свобода — это всего лишь ощущение свободы и не более того. А оно, это ощущение, было тогда. Нам не дали свободу, нам лишь показали ее сквозь дырку в занавеске.


О всемирной забивчивости

Среди обильно размножившихся языковых мутантов последнего времени, среди потенциальных экспонатов языковой кунсткамеры вполне достойное место стало занимать чудовищное слово «забивака». Наткнувшись на него где-то, я почти что вздрогнул, потому что вспомнил, что, когда мне было года два с половиной, я именно таким образом к бурной радости родителей и соседей обозначал молоток.