ПРОСТО ТАК КОЛОНКИ ЖИЗНЬ ИСКУССТВО РАЗГОВОРЫ PRE-PRINT СПЕЦПРОЕКТЫ СТУДИЯ ФОТОГАЛЕРЕЯ ИГРЫ

    О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ WWW.STENGAZETA.NET СЕГОДНЯ 20 СЕНТЯБРЯ 2017 года

Память

Памяти товарища

Некролог, написанный к 9 дням со смерти Григория Дашевского

Текст: Сергей Гандлевский

Григорий Дашевский был многосторонне одаренным человеком. Его травмирующей подлинности лирика и очень личная культурная деятельность по большей части запечатлены на бумаге и не забудутся, но он и в ежедневной ускользающей жизни гармонировал, вопреки пушкинскому наблюдению, со своими талантами. Такое встречается нечасто.

Григорий Дашевский обладал абсолютным нравственным слухом… и героической волей. Поэтому он был очень самостоятелен в поступках. Его поведение было его поведением, а не вообще хорошим поведением, принятом в каком-либо кругу. Он, насколько мне известно, и не вписывался без остатка в какое-либо идейное сообщество – пусть в маленькую, но толпу с ее специфическим комфортом.

Вот показательный эпизод. Какое-то время он жил в Германии. Новые немецкие знакомые его любили и ценили (его невозможно было не любить и не ценить), перевели книжку его стихотворений на немецкий. Накануне презентации книжки Гриша не обнаружил в списке приглашенных одного активного сотрудника, чуть ли не переводчика. На недоумение Дашевского ему ответили, что это не просто недосмотр, поскольку отсутствующий - в прошлом агент «Штази». Уже не помню, настоял ли Гриша на включении изгоя в число приглашенных, или сам не пошел на собственную презентацию, но только он этого так не оставил. «Может быть, ханжества я не люблю больше всего», - сказал он как-то.

Один музыкант жаловался, что абсолютный слух мешает ему вникнуть в музыкальное повествование оркестра, потому что вынуждает слышать каждый инструмент в отдельности.

Вот и Дашевскому его абсолютный нравственный слух, видимо, мешал различать в людях их типовое и заурядное звучание. И все мы – его друзья, товарищи, приятели и знакомые - испытали на себе, какое это особое и драгоценное чувство – быть услышанным именно в собственном и единичном качестве. Этого не объяснить исключительной вежливостью, хотя он был прекрасно воспитан: вежливость, все-таки, ритуал и проформа. Не было это и артистическим умением настроиться на волну собеседника, хотя Гришино обаяние пленяло с полуоборота. Артист и только артист соблазнительно вторит оппоненту, а Дашевский никого не вводил в заблуждение насчет собственного мнения, даже если оно было диаметрально противоположным.

В поле Гришиного приязненного внимания - на этом многие сходятся - и ты старался не оплошать. Никто из нас не избалован таким участием, большинство в той или иной мере заражены социологически-поверхностным подходом к себе подобным, а Григорию Дашевскому не было свойственно объективированное отношение к людям, а могло бы: ведь он блестяще владел методом обобщения, профессионально разбирался в отвлеченных материях – в филологии и философии. Иначе как человечностью я этого противоречия объяснить не могу.

Неспроста такой скорбный хор откликов на его смерть и такая солидарная тоска – будто отнят дар.

Он десятилетиями изо дня в день жил в режиме самого буквального страдания. Но все помнят его смешливость и остроумие. Гришино веселье не было беззубым - он умел съязвить, как мало кто, но и как мало кто умел остановиться, не переходя границ, за которыми делается не по себе.

Некрологический жанр допускает и даже предполагает преувеличения, но все высказывания в превосходной степени в этот адрес оставляют впечатление правды. В одном некрологе сказано, что в Дашевском не было темной стороны. Звучит невероятно, но совпадает с моим опытом. Мы с Гришей говорили по телефону о только прочитанной биографии из серии ЖЗЛ. Автор ее признавался в частной беседе, что какие-то поступки классика настолько неприглядны, что мешали биографу оставаться беспристрастным ученым. Гриша поделился со мной недоумением по поводу какой-то выходки героя монографии. И я как один русский литератор другому, уверенный, что мы оба, пусть и умозрительно, искушены в достоевщине, предложил свой «психоанализ». «Я этого не понимаю, - сказал Дашевский, - просто не понимаю, ничего подобного не могу себе представить».

Если бы я взялся подобрать качество-пароль к Гришиному облику, - есть такой тест, - я бы назвал верность. Взгляды и культурные его привязанности менялись, но был узкий круг людей (сужу со стороны), которым он присягнул раз и навсегда самозабвенно. Цены такой верности нет.

Я не вполне доверяю своему этическому чутью, поэтому в затруднительных ситуациях – будь то отцовская беспомощность, или заметки на злобу дня, где сознание правоты легко оборачивается миной праведности, - мне случалось обращаться за советом к Грише. Однажды я предпослал очередной такой просьбе признание, что у нас в семье он считается непререкаемым моральным арбитром. Ответ по существу дела был, как водилось у Гриши, исчерпывающим, а пафос моего признания, по Гришиному обыкновению, снижала подпись: «Ваш категорический императив».

Огромная утрата. 

10009380-Grisha_Dashevsky1.JPG



ЕЩЕ НА ЭТУ ТЕМУ:




КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ:

Хороший текст
Михаил Берг


А ЧТО ДУМАЕТЕ ВЫ?

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Current day month ye@r *



версия для печати...

Читать Сергей Гандлевский через RSS

Читать Память через RSS


опубликовано у нас 27 Декабря 2013 года
ДРУГИЕ СТАТЬИ РУБРИКИ:

НАЧАЛО ПИСЬМА КОМАНДА АВТОРЫ О ПРОЕКТЕ
ПОИСК:      
Сайт делали aanabar и dinadina, при участии OSTENGRUPPE
Техническое сопровождение проекта — Lobov.pro
Все защищены (с) 2005 года и по настоящее время, а перепечатывать можно только с позволения авторов!
Рейтинг@Mail.ru