Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.11.2012 | Колонка / Общество

Погоны для Шойгу

Министерство обороны опять будет одето в военный мундир

Как и следовало ожидать, первые дни после увольнения Анатолия Сердюкова и назначения Сергея Шойгу на должность министра обороны предоставили аналитикам и журналистам замечательную возможность для прогнозов. И они буквально под микроскопом изучают первые шаги Сергея Кужугетовича. Валерий Герасимов назначен начальником Генштаба. Если иметь в виду, что он конфликтовал с предшественником, не следует ли считать это сигналом о прекращении реформ? Шойгу повелел суворовцам вновь участвовать в парадах – это верный признак, что будет отменена реформа военного образования. Минобороны просто окутано сейчас «слухами в виде версий». Анонимные источники пересказывают друг другу историю о том, что уже составлены списки генералов, коих Шойгу непременно вернет на службу…

Конечно, в нынешней путинской России, которую трясет от реального политического кризиса, уже ничто удивить не может. Но большинство этих версий противоречат элементарному здравому смыслу. Взять хоть взаимоотношения Макарова и Герасимова.

Если бы прежний начальник Генштаба всерьез не любил бы своего зама, то никогда не выдвинул бы его на должность командующего военным округом — как раз ту, которая открывает возможность стать НГШ или заместителем министра.

Между тем, существует вполне реальный факт, который позволяет сделать прогноз (увы, весьма пессимистический) относительно будущего армейской реформы. Это — решение Владимира Путина вернуть новому министру звание генерала армии. Что возвращает ситуацию к 2007 году, моменту назначения Сердюкова. Ведь его предшественник, Сергей Иванов, тоже с гордостью носил генеральские звезды.

Объясняя это путинское решение, околокремлевские комментаторы утверждают, что таким образом он пытается, мол, обеспечить свеженазначенного Шойгу авторитетом среди военных. Авторитетом, которым ни в малейшей степени не обладал всеми поносимый ныне «маршал Табуреткин». Штука в том, что Сердюкову удалось то, что не могли совершить всего его предшественники-«погононосители». Он сделал то, что побоялся сделать сам Путин в 2001-м, когда сказал, что не хочет играть роль Гайдара для Вооруженных сил. Наконец, он сделал ровно то, что Путин хотел от него. А именно — он сломал неэффективную военную машину.

Уверен, будь на Сердюкове погоны, у него ничего не получилось бы. Российские генералы — великие мастера лизоблюдства и тонкие психологи. Они ловко создают у очередного начальника ощущение причастности к армейскому клану. На это, как показала практика, особенно падки генералы неармейские, которые где-то в глубине души догадываются, что погоны они носят не слишком заслуженно. Между тем многозвездные погоны изначально предполагают и военное образование, и соответствующий опыт. Поэтому, в отличие от Сердюкова, министры при погонах опасаются задавать военным простые вопросы, так как не хотят выглядеть некомпетентными. Тот же Сергей Иванов явно благоволил генералам, которым удавалось поддерживать в нем иллюзию компетентности. «Беда в том, что он профессионально чувствовал, когда начинаешь упрощать при объяснении какие-то сложные вопросы, — рассказывал мне один весьма высокопоставленный военный. — И тут же начинал злиться».

Все это — следствие ложного положения, в котором неизбежно оказывается глава военного ведомства, если он считает себя частью военной корпорации. Гражданский статус министра обороны — это самый первый шаг к осуществлению пусть не гражданского, но хотя бы политического контроля над военной сферой.

Это свидетельство жесткого разделения функций военных и политических руководителей. Только в России, к сожалению, имеет право на жизнь странный термин «военно-политическое руководство», который для любого нормального демократического государства выглядит оксюмороном. Для эффективного управления Вооруженными силами обязательно требуется решительно разделить функции, а стало быть, и ответственность высших военных и политических руководителей. Эту систему взаимоотношений армии и политиков один британский государственный муж в позапрошлом веке описал формулой: «Дело солдата — убивать врагов королевы, дело политика — указать солдату этих врагов». Должна быть в принципе исключена ситуация, когда генералитет принимает решение относительно того, что угрожает в конкретный момент государству. Военные должны лишь консультировать высшее политическое руководство, а после того как решение принято, неукоснительно выполнять его.

Разумеется, для осуществления гражданского контроля одного штатского министра недостаточно. Оборонные министерства стран Запада по большей части состоят из гражданских чиновников — именно они формулируют решения, которые после того, как они получают одобрение высшего политического руководства, надлежит выполнять военным. Попытку создать такое министерство и предприняли Сердюков с Макаровым, разделив оборонное ведомство на два «ствола»: гражданский, занимавшийся вопросами финансового, экономического и материального обеспечения, и собственно военный.

Так случилось, что главные должности в гражданском сегменте заняли сослуживицы Сердюкова по налоговой службе (куда деваться от традиции — порой кажется, что дрезденская резидентура КГБ была численностью в дивизию). Именно наличие сердюковского «батальона в юбках» так раздражало министерских чиновников в погонах.

Именно при Сердюкове министр обороны из «главного генерала» превратился в политика. А само Министерство обороны постепенно превращалось в ведомство, вырабатывающее оборонную политику, согласующее оборонные потребности государства с его возможностями. Возвращение Шойгу погон вновь делает Министерство обороны сугубо военным ведомством, а сам министр будет обречен принимать не политические, а сугубо технические решения и нести за них ответственность. Он неизбежно становится заложником военных, которые эти решения готовят.

Теперь в России министерство обороны будет одето в военный мундир, как было раньше. Уже никто не будет пытаться воспитать сотни гражданских чиновников, компетентных в военном деле. И новую породу генералов, которые без предубеждения будут готовы выполнять приказы любого гражданского министра, и не только обладателя генеральского звания



Источник: "Ежедневный журнал", 12.11.2012,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.