Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.05.2012 | Книги

Хроники Жадана

Рецензия на новую книгу Сергея Жадана "Огнестрельные и ножевые"

В новый сборник Сергея Жадана вошли стихи последних лет, по большей части это баллады, - криминальные, рок-н-рольные, джазовые (ближе к черному - госпэлс), любовные, - практически все, какие бывали или бывают, с той лишь оговоркой, что это баллады Нового времени, где важен не сюжет как таковой, и не формальные условности жанра, но эпический драйв, - стиховая энергия «длинного дыхания», эпические страсти и эпические герои.

Мы, украинские читатели, привыкли к тому, что поэты у нас, как правило, «лирические». А Жадан – поэт эпический, он у нас оригинален, ибо пишет историю.

Причем в стихах это у него получается убедительнее, чем в прозе. Он оставляет в стихах не столько ощущение единственного момента (остановись, мгновение!) и единственного переживания себя любимого – это делают все поэты, а у хороших это даже получается, - он сохраняет ощущение общего для всех времени, и он приподнимает это наше обыденное время – и нас вместе с ним – до размеров «былинных». Он вписывает наше малое историческое время (какие-то 20 с небольшим лет) в большую историю, - там за криминальными героями 90-х встают библейские апостолы с именами революционных командармов, а «тіні наркомів стоять за спиною мов тіні архангелів». Там все города по утрам похожи, и непонятно, где кончается Харьков и начинается …Чикаго, и где остановится тот заблудившийся трамвай из едва ли не самой страшной баллады ХХ века. Хотя нет, звенящие трамваи, то и дело возникающие на этих страницах, самые сентиментальные персонажи городской хроники, - похоже, они призваны всякий раз напоминать, что это тот самый город и то самое утро, и тот самый дождь за окном. Что это не смерть, а наоборот, жизнь, продолжается. Впрочем, может, это мне так кажется, а все на самом деле, гораздо печальнее.

Это «собрание ран», - безусловно, хроника, но за привычной – криминальной, встает первое значение: «временнАя запись» – от греческого  chronos (время).

И в конце книги (в строчных «Комментариях») на сцену выходит автор – без представлений и никоим образом себя не выпячивая, собственно так, как это принято на больших эпических полотнах: неприметная фигура в конце длинной вереницы, спиной к зрителю. И он выходит затем, чтобы вновь представить героев, святых и смертных, злодеев и праведников, воинов и завоевателей, тех, кто по смерти «не имел с собой ничего, кроме нательных крестов, молитвенников в карманах шинелей и кукол вуду в кожаных мешках». И чтобы, наконец, объяснить, к чему был весь этот разговор: да, в самом деле, все это произносилось для того, чтобы вскочить в последний вагон и задержать непоправимо уходящее время, и оставить этот город таким, как ты его помнишь, а не таким, каким он стал после того, как мы его сдали,  и он сделался «чужой территорией» - с беспамятными новостройками и выкорчеванными трамвайными путями.

И напоследок снова про баллады и эпический пафос: весь этот условный «киплинг», который неизбежно встает за «хрониками украинского Востока», объясняет еще одно парадоксальное свойство Жадана: кажется,

он первый и единственный из больших украинских поэтов абсолютно свободен от «виктимного комплекса» постколониальной литературы.

Парадокс присутствия хрестоматийно-имперского Киплинга в этом контексте способен ощутить параноидально начитанный рецензент, но для самого Жадана тут нет парадокса. Похоже, это тот случай, когда степная провинция органическим образом несет в себе «длинное дыхание» больших пространств, будь то история, или география.

Сокращенная векрсия здесь.











Рекомендованные материалы


Стенгазета
05.02.2021
Книги

Мальчик, который выжил

Своего мальчика автор выстругал из полена реальности по чертежам «Анекдотов из жизни Пушкина» Даниила Хармса и их прямого продолжения – «Весёлых ребят» Владимира Пятницкого и Натальи Доброхотовой-Майковой. От них Виталий Пуханов унаследовал тягу к абсурду и повторяющимся сюжетам. Из истории в историю мальчик жаждет свергнуть кровавый режим, пристроить стихи в толстый журнал или получить ответ на вечные вопросы от доброго волшебника.

Стенгазета
25.01.2021
Книги

Все нормальны, никто не нормален

Российский читатель начинает знакомство с Руни с ее второго романа «Нормальные люди», который менее чем за полгода успел собрать тираж в 60 тысяч. Оба этих текста — о любви и дружбе в современном мире. И пока одни критики хвалят Салли Руни, другие пишут разоблачительные статьи о том, что в этих романах нет ничего особенного. Третьи констатируют факт: Салли Руни — феномен, в котором стоит разобраться.