Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

07.06.2016 | Общество

Декоммунизация по-украински

Город Днепр, Горишни Плавни и «Стоп Кропивницкий»

Кампания по украинской «декоммунизации» формально закончена: 1 июня парламент одобрил, а спикер Андрей Парубий подписал постановление о переименовании ряда городов и сел в рамках принятого прошлой весной т.н. «пакета декоммунизации». Точнее, Парубий подписал два постановления: отдельно по Днепропетровску и… все остальное – в списочном порядке.
Итак, город Днепропетровск теперь уже официально называется «Днепр» (по-украински – «Дніпро»), и это стало символической точкой во всей этой истории «освобождения от советской символики», собственно, — расставания с советской «мемориальной памятью».

Напомним, что это был фактически третий и последний этап «декоммунизации»: началось все со сноса памятников, затем были приняты законы о признании статуса ОУН и УПА как организаций, боровшихся за независимость Украины, а также об официальной «замене исторической терминологии»: уже два года украинцы вместе со всей Европой празднуют 8 мая как день Памяти и Примирения (9 мая, к слову, остался праздничным днем), а «Великая Отечественная» называется не иначе как «Вторая мировая». Переименование стало заключительным аккордом.

Можно до бесконечности спорить, что именно происходит с исторической памятью, чем абстрактная «национальная память» (главным автором и «актором» декоммунизации стал Институт национальной памяти в лице своего директора Владимира Вятровича) отличается от памяти человеческой и поколенческой, от исторического воспоминания, и можно ли в принципе от этого воспоминания избавиться? Почему, в конце концов, вся эта символическая мемориальная история переживается так остро и болезненно? «Культура памяти», «работа памяти», «война памяти» в последние десятилетия стали предметом академического анализа, но в нашем формате оставляем исключительно фактаж, болезненные точки. Очевидно, что в списочном ряду «сносов» и переименований их немного. Точно также как в свое время из сотен снесенных по всей Украине памятников Ленину общественность всерьез обсуждала лишь т.н. «меркуровский», первый из снесенных еще в начале Майдана и не лишенный художественного достоинства. И еще один из последних – харьковский, вероятно, самый большой из украинских памятников, концептуально завершавший бывшую площадь Дзержинского, ныне площадь Свободы.
В последние месяцы копья бьются вокруг киевского памятника Щорсу. Для все той же «культурно сознательной» общественности это не более чем символический каменный всадник, грамотно вписывающийся в один из главных киевских бульваров. И практически никто не заметил, как 25 мая на бывшей киевской площади Дзержинского (ныне – Лыбедской) был снесен памятник Чекистам: в этот день Киев праздновал освобождение Надежды Савченко, и «освобождение» от памятника Чекистам не упоминалось даже в новостях. Вероятно, в общественном сознании оно произошло гораздо раньше, и уже несколько лет как никто не замечал и не вспоминал этих «чекистов», торчавших на задворках Лыбедской площади.

Из последних переименований самым резонансным по понятным причинам стал Днепропетровск, и неожиданно – Комсомольск (ныне Горишни Плавни). Притом что проблема в обоих случаях одна и та же: местные жители привыкли думать, что их город называется так, а не иначе; для них собственно исторический смысл, этимология имени давно уже стерлись, осталась привычка. А что может быть сильнее привычки? При этом в живом языке Днепропетровск всегда называли Днепром (как Нижний Новгород называют Нижним, а Владивосток – Владиком), и «переименователи», казалось бы, все сделали правильно и пошли по стихийно протоптанной тропинке. А Горишними Плавнями восхищалась вся Украина — в самом деле, звучит как песня, как и все прочие в этом списке: Крута Балка, Довга Гребля, Ганно-Мусиивка, Благодатне и, наконец, Володькова Дивиця, бывш. Красные Партизаны. И лишь рожденные в Комсомольске не хотели идти против привычки. В их пользу говорит короткая история города: Комсомольск был основан чуть больше полувека назад, и других имен несколько советских поколений его жителей не знали. Какая-никакая – пусть короткая – но историческая память. Со старыми городами все обстоит сложнее, и, к слову, вопрос с Кировоградом до сих пор не закрыт. Местные жители настаивают на старом названии Елисаветград (или Свято-Елисавет, т.е. компромисс – не в честь императрицы-основательницы, а в честь ее святой покровительницы), переименователи предлагали Ингульск, горожане отказались, и теперь им предлагают назвать город «Кропивницкий». В итоге 3 июня в Кировограде прошел митинг, вернее, два пикета, разделенные коридором полиции, что, в общем, было необязательно: пикеты мирно-соседские. Сторонники Елисаветграда держали в руках флаги Украины и плакаты: «Громаду не чують», «Кропивницькому – ні», «Стоп Кропивницький». А с другой стороны выставили большой плакат «Кропивницький об’єднує (объединяет)». Что на самом деле объединяет, решит сессия горсовета, но какое бы решение она ни приняла, оно будет политическим.

Источник: "Ежедневный журнал", 6 июня 2016,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.