Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.05.2012 | Общество

Гуляем!

Мы все иногда подобно моднику и повесе Онегину едем на бульвар и там гуляем на просторе

Слово «гулять» в русском языке имеет, как известно, несколько значений. Иногда они переплетаются, наплывают друг на друга.

Гуляют иногда в буквальном значении этого слова, то есть ходят неспешным шагом – поодиночке или группами – по улицам, тенистым аллеям, лесным тропинкам, школьным или больничным коридорам, по сельской улице с баяном, по бульварам с тростью или под ручку с дамой.

Ага, именно по бульварам – они, между прочим, ровно для этого и созданы. Причем давно. Вот и мы все иногда подобно моднику и повесе Онегину едем на бульвар и там гуляем на просторе, пока недремлющий ОМОН не гонит нас оттуда вон.

ОМОН, кстати, в эти дни тоже гуляет по центру праздничной столицы. Но гуляет он уже в несколько ином смысле этого слова. Примерно в таком, в каком говорят иногда «Эх, и погуляли мы вчера! Классно погуляли. До сих пор башка болит». У них, впрочем, не болит, потому что они в касках. Болит у других, у тех, кто гуляет в изначальном значении этого слова. Потому что у ОМОНа дубинки. Так переплетаются разные значения слов.

Сразу же после совсем недавнего гуляния, когда я стал свидетелем и в каком-то смысле участником достопамятного «Никитского винтилова», меня позвали на телеканал «Дождь» поделиться свежими впечатлениями. Я и поделился. На прощанье ведущий с некоторой вкрадчивостью в голосе спросил, собираюсь ли я и впредь гулять там, где мне хочется, или все же поостерегусь. Я совершенно честно сказал, что да, непременно собираюсь. И не вижу ни малейших причин, чтобы от этой своей давней привычки отказываться. Потому что это мой город, мои бульвары и улицы, мои скамейки, мои тротуары, мои детство и юность. И это, конечно же, никакое с моей стороны не «безумство храбрых», а самая тривиальная жадность. Я не намерен добровольно отдавать свой родной город непонятно кому. Тем более оккупантам.

Когда на днях мне позвонил писатель Григорий Чхартишвили и спросил, не хочу ли я прогуляться в компании друзей-литераторов по нашим бульварам, я, разумеется, сразу же согласился. Это так уж получилось, что наша вполне давняя и вполне приватная привычка время от времени прогуливаться по бульварам и переулкам и вести неспешные - разной степени содержательности - беседы, в том числе и литературного свойства, обрела вдруг черты публичной акции. Преображение приватного в публичное и наоборот – тема интересная сама по себе. В данном же случае усилиями сиволапой бездарной власти слово «прогулка» в последние дни приобрело совершенно неожиданные общественно-политические коннотации. «Гулять» и «протестовать», «гулять» и «сопротивляться», «гулять» и «демонстрировать власти наше к ней отношение» в одночасье стали синонимами. Они это устроили. Своими руками. Вот пусть теперь и вздрагивают при мирных словах «пойдем-ка мы погуляем».

Пойдем-ка мы погуляем! Погуляем приятной компанией веселых, расположенных друг к другу людей. Я лично буду рад всех увидеть – ведь видимся-то не так часто, как хотелось бы. Одним словом: гуляем!



Источник: "Грани.ру", 10 мая 2012,








Рекомендованные материалы



Истоки «победобесия»

Главное же в том, что никому не нужны те, в почтительной любви к кому начальники клянутся безостановочно. В стране осталось всего 80 тысяч ветеранов. Два года назад их было полтора миллиона. Увы, время неумолимо. Казалось бы, если принимать всерьез все эти камлания о том, что никто не забыт, жизнь 90-летних героев должна превратиться в рай. Но нет.


Режим дна…

Я когда-то понял и сформулировал для себя, что из всех типов художественных или литературных деятелей наименьшее мое доверие вызывают два, в каком-то смысле противоположные друг другу. Первые — это те, кто утверждает, будто бы они, условно говоря, пишут (рисуют, лепят, сооружают, играют, поют, снимают) исключительно «для себя». Вторые это те, которые — «для всех».