Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.05.2012 | Общество

Гуляем!

Мы все иногда подобно моднику и повесе Онегину едем на бульвар и там гуляем на просторе

Слово «гулять» в русском языке имеет, как известно, несколько значений. Иногда они переплетаются, наплывают друг на друга.

Гуляют иногда в буквальном значении этого слова, то есть ходят неспешным шагом – поодиночке или группами – по улицам, тенистым аллеям, лесным тропинкам, школьным или больничным коридорам, по сельской улице с баяном, по бульварам с тростью или под ручку с дамой.

Ага, именно по бульварам – они, между прочим, ровно для этого и созданы. Причем давно. Вот и мы все иногда подобно моднику и повесе Онегину едем на бульвар и там гуляем на просторе, пока недремлющий ОМОН не гонит нас оттуда вон.

ОМОН, кстати, в эти дни тоже гуляет по центру праздничной столицы. Но гуляет он уже в несколько ином смысле этого слова. Примерно в таком, в каком говорят иногда «Эх, и погуляли мы вчера! Классно погуляли. До сих пор башка болит». У них, впрочем, не болит, потому что они в касках. Болит у других, у тех, кто гуляет в изначальном значении этого слова. Потому что у ОМОНа дубинки. Так переплетаются разные значения слов.

Сразу же после совсем недавнего гуляния, когда я стал свидетелем и в каком-то смысле участником достопамятного «Никитского винтилова», меня позвали на телеканал «Дождь» поделиться свежими впечатлениями. Я и поделился. На прощанье ведущий с некоторой вкрадчивостью в голосе спросил, собираюсь ли я и впредь гулять там, где мне хочется, или все же поостерегусь. Я совершенно честно сказал, что да, непременно собираюсь. И не вижу ни малейших причин, чтобы от этой своей давней привычки отказываться. Потому что это мой город, мои бульвары и улицы, мои скамейки, мои тротуары, мои детство и юность. И это, конечно же, никакое с моей стороны не «безумство храбрых», а самая тривиальная жадность. Я не намерен добровольно отдавать свой родной город непонятно кому. Тем более оккупантам.

Когда на днях мне позвонил писатель Григорий Чхартишвили и спросил, не хочу ли я прогуляться в компании друзей-литераторов по нашим бульварам, я, разумеется, сразу же согласился. Это так уж получилось, что наша вполне давняя и вполне приватная привычка время от времени прогуливаться по бульварам и переулкам и вести неспешные - разной степени содержательности - беседы, в том числе и литературного свойства, обрела вдруг черты публичной акции. Преображение приватного в публичное и наоборот – тема интересная сама по себе. В данном же случае усилиями сиволапой бездарной власти слово «прогулка» в последние дни приобрело совершенно неожиданные общественно-политические коннотации. «Гулять» и «протестовать», «гулять» и «сопротивляться», «гулять» и «демонстрировать власти наше к ней отношение» в одночасье стали синонимами. Они это устроили. Своими руками. Вот пусть теперь и вздрагивают при мирных словах «пойдем-ка мы погуляем».

Пойдем-ка мы погуляем! Погуляем приятной компанией веселых, расположенных друг к другу людей. Я лично буду рад всех увидеть – ведь видимся-то не так часто, как хотелось бы. Одним словом: гуляем!



Источник: "Грани.ру", 10 мая 2012,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.