Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

01.03.2012 | Арт

Небо, вышитое бисером

Александр Харитонов в галерее «Наши художники»

В чеховском «Дяде Ване» в последнем акте Соня утешает главного героя, Войницкого Ивана Петровича, восклицанием: «Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую...»

Представить, как эти слова могут материализоваться визуально, поможет выставка патриарха российского неофициального искусства Александра Харитонова. Она открыта в подмосковной галерее «Наши художники» и продлится до 25 марта. На ней представлены картины из частных коллекций, многие впервые.

Вообще для сознания человека нового и новейшего времени вводить в один речевой или изобразительный поток такие слишком непростые сюжеты, как «небо в алмазах», «хоры ангелов», «зло, тонущее в милосердии», «жизнь сладкая, как ласка», очень рискованно. Привилегией, правом на это могут пользоваться лишь юродивые, блаженные. Антон Павлович Чехов показал Соню в пьесе «Дядя Ваня» как человека во многом не от мира сего.

Совершенно не от мира сего был и реально живший в XX столетии художник Александр Васильевич Харитонов. Признание его о себе самом весьма красноречиво: «Если бы я не был художником, я был бы юродивым».

Мастер (1931–1993) прожил довольно неприкаянную жизнь. В ней было много тяжелого, не связанного с искусством малоквалифицированного труда, минимум комфорта. Плюс к этому семь раз попадал в сумасшедшие дома. К тому же частичный паралич после инсульта в последние годы земного бытия. И всех ставило в тупик, как эта трудная жизнь сопрягалась с искусством Харитонова.

Все свои тяготы и страдания художник рассматривал как испытания свыше. И писал небо в алмазах с ангельскими хорами. Точнее, с капельками разноцветного бисера, которыми расшила его небеса древнерусская церковная вышивка.

Занявшая четыре этажа галереи «Наши художники» выставка Александра Харитонова производит и сильное, и странное впечатление. Мастера часто сравнивают с другим блаженным художником российского андеграунда — Василием Ситниковым. Сравнение скорее по контрасту. Ситников был пытливый, самозабвенный, фанатичный добыватель драгоценного бликующего света из погруженного в мглистый мрак пространства и тем самым реабилитировал строгий оптический принцип создания шедевральной картины старых мастеров.

Харитонов же погружает все в тотальную дисперсию. Планы у него совмещены и вдвинуты друг в друга, как на лубочных картинках. Неутомимые движки цветных точечек создают общее переливчатое цветовое дрожание, цветной звон. В отдельных пейзажах он наследует принципам живописания тихого свечения неброской природы у Саврасова или Левитана.

В каталоге выставки даже цитируется стих друга художника, писателя Глеба Горбовского: «Я нарисую прежде свет, пока его не выпил вечер». Вот этот свет, который пьет вечер, предполагает, что форма не извлекается из мира в своей вещной определенности, но, наоборот, отступает, становится тем, что именуется словом «пригрезилось». Неспроста в пейзажные темы Харитонов вводит зашифрованные образы-анаморфозы: в снежном покрове угадываются силуэты ангелов, стены небесных градов. И собеседниками мастера становятся символисты конца XIX столетия.

Поздние работы — это эксперименты с чистой абстракцией. И мириады точек (особенно выполненных в карандашной технике) как-то фантастически ассоциируются с работами абстракционистов второй половины XX столетия Джексона Поллока и Сая Твомбли.

Мы видим, что воспевание мерцающим звоном духовной красоты мира происходит с помощью множества стилей. Даже вправе сказать, что краткая история искусства в картинах и графике Александра Харитонова рассыпается на такие вот сияющие камешки. Византия, Древняя Русь, лубок, русский реализм, символизм, модерн, абстракция, можно добавить еще метафизическую живопись — все это кружится в цветном вихре.

И что самое удивительное, представьте себе, что такие цветные вихри создавал бы художник сегодняшнего дня. Боюсь, что упреков в эклектике и потакании салону ему не избежать. В ситуации с искусством Харитонова все абсолютно органично. Его стиль не скомпилирован прагматически и в угоду рынку. Он выстрадан его жизнью и верой. А потому действительно чист и прекрасен. Ну еще и потому, что о святых темах и их искренней репрезентации в искусстве нового и новейшего времени разрешено думать блаженным и юродивым. 



Источник: "Московские новости", 13.02.12.,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
17.09.2019
Арт

Наивный Пушкин

Художник Владимир Трубин пишет многофигурные композиции, где Пушкин беседует с казачкой Бунтовой, покупает жареных рябчиков вместе со слугой Калашниковым и участвует в дуэли с Дантесом. Поверх изображений Трубин пишет тексты от руки, подробно рассказывающие, что происходит на картине.

Стенгазета
11.09.2019
Арт

Ночное зрение Лоры Б.

Тем, кто не знаком с картинами Белоиван, но читал её рассказы, в выставке не раз аукнутся истории Южнорусского Овчарова — но это не иллюстрации, а самодостаточные сюжеты. В очереди к врачу сидят насупившиеся кошки и собаки, обняв своих приболевших людей, летним вечером морское чудище перевозит людей с острова на остров