Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

17.11.2011 | Арт

Поверить в povera

Самый большой смотр итальянского «бедного искусства» в Москве

Много написано о значении движения arte povera в истории послевоенного модернизма 60–70-х годов. О том, что придумал термин arte povera, «бедное искусство», Джермано Челант, использовав название организованной им в 1967 году генуэзской выставки. О том, что природа и индустрия были вызволены стоявшими у истоков arte povera молодыми туринцами в качестве огромного ресурса новых пространственно-пластических идей. О том, что извечная борьба естества и производства становилась темой философских смыслов, особого натяжения и напряжения структуры. О том также, что arte povera находится в перманентной любви-ненависти с другими трендами позднего модернизма, как американский минимализм или даже открывающий «постсовременность» концептуализм -

редукция формы и особый визуальный «голод» вкупе с установкой на то, что идея важнее перфекционистской «презентации».

Приехавшие в МАММ (Мультимедийный арт-комплекс на Остоженке) из Музея современного искусства дворца Кастелло ди Риволи под Турином по линии перекрестных празднований Года Италии-России опусы тоже стали хрестоматией. Некоторые по нескольку раз были виданы на репродукциях или даже вживую (потому как реплики гуляют по разным собраниям). К вписанным в азбуку модернизма относятся, например, работа Лучано Фабро «Зеркало Италии» (обмотанный свинцовой лентой кусок зеркального стекла в форме карты Италии), расписной шатер-иглу Марио Мерца, стальной контейнер с углем Янниса Кунеллиса, «Венера тряпичная» Микеланджело Пистолетто. Последняя инсталляция вообще сродни манифесту. Показывает сделанную в античном вкусе цементную статую Венеры Каллипиги, которая отвернулась от зрителя и стоит перед грудой разноцветного тряпичного хлама, мечты завсегдатая секонд-хенда. «Венера тряпичная» Пистолетто антипод «Венеры в мехах» Захера-Мазоха. Что перед нами в случае с Пистолетто? Культура классическая и разодранная на лоскутки ткань, в лохмотья которой запелената наша цивилизация. Поскольку повернулась к обноскам богиня Любви, может быть, это работа о милосердии.

Итак, многое хрестоматийно, вписано, отрефлектировано, включено. Что же нам, остается ценность arte povera принять на веру? А вот и не нужно. Главным героем выставки становится само пространство залов,

в которых различные объекты узнают друг друга, преодолевают изолированность и отчужденность и включаются в некий большой рассказ. И именно потому, что они сделаны потрясающе точно (несмотря на грубость и неотесанность фактуры промматериалов – цемента, нержавейки, железных труб), создается гармоничный образ стихосложения на заданную, очень сложную (об одушевлении в сопряжении разных консистенций планетарного вещества) тему. И расстояния между объектами работают словно цезуры в тексте, а ритм задается узнаванием масштабов и текстур (а может, и тинктур). И цельно все, и мощно, и завязано узлом. Кстати, вывешенные в ряд фотографии тех же экспонатов в родном Кастелло под Турином, где они встроены в роскошные залы дворца с росписями и ордерной архитектурой, подтверждают наличие сильной энергии у «бедных». Никакой капитуляции перед роскошью. И рубленая правда, и веско сказанное слово. Которое потом шепотком гуляет в акустике изысканной парадной анфилады.



Источник: "Московские новости",25 мая 2011 года,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
12.06.2020
Арт

После смерти

Весь мир становится как будто большой мастерской, где каждый художник творит, вдохновляясь тем, что появляется сейчас или уже было создано. В работе Егора Федорычева «Дичь» на старом рекламном баннере в верхней части нанесены краской образы картин эпохи Возрождения, которые медленно стекают вниз по нижней части работы.

Стенгазета
10.06.2020
Арт / Кино

Кейт в слезах и в губной помаде

Ядерное оружие эпизода – Кейт Бланшетт. Благодаря угловатым микродвижениям, характерному задыхающемуся смеху и акценту Бланшетт добивается ошеломительного сходства с Абрамович. Она показывает больше десятка перформансов-аллюзий, в которых угадываются в том числе работы Ива Кляйна, Йозефа Бойса и, кажется, даже Олега Кулика