Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.09.2011 | Театр

Под стук колес

«Оккупация — милое дело» Юрия Погребничко в театре ОКОЛО

Для тех, кто знает театр Юрия Погребничко, кто представляет себе созданный им ободранный и нищий мир растерянных людей, уже много лет бродящих в телогрейках и кепках среди раз и навсегда выбранных режиссером классических сюжетов Чехова, Дюма, Вампилова, премьера театра ОКОЛО «Оккупация — милое дело» стала полнейшей неожиданностью. Дело в том, что Погребничко поставил текст современного автора — мало кому известной Татьяны Орловой, — пришедший в театр «самотеком», по почте.

В странной, обрывочной пухлой повести, двадцать лет назад напечатанной на машинке, режиссер увидел нечто родственное себе и поставил по ней спектакль, все так же, как и прежде, полный иронии и печали и грустно-ностальгических воспоминаний о былом.

Повесть Татьяны Орловой автобиографична — это монолог женщины, когда-то отправленной сыном в психушку, а потом мыкавшейся по случайным работам вплоть до мытья туалетов, но живущей без обид, с восторгом и нежностью к окружающему миру, поддерживая себя воспоминаниями о детстве и любовью к искусству, прежде всего — к кино. У Орловой филологическое образование и классические вкусы «шестидесятника» — именно на ее любимых фильмах и песнях Погребничко и строит рассказ своей героини: «Пепел и алмаз» Вайды, «Амаркорд» Феллини, «Интервенция» Полоки (как говорят, в ней снимался сам молодой Погребничко), «Под стук трамвайных колес» Куросавы и робкая «Любви моей ты боялся зря…» Новеллы Матвеевой.

В центре истории — то, как маленькая героиня с мамой поехала в послевоенную Германию, где служил папа. Как замечала презрительные взгляды, стесняясь своих уродливых шаровар с начесом, как ощущала враждебность соседских детей, мечтавших, чтобы русские оккупанты убрались домой, как везли офицеры в Россию обязательные ковры и сервизы «Мадонна», которые в самой Германии давно вышли из моды. Сбоку пустой маленькой сцены тянется ряд боковых полок плацкартных вагонов, и время от времени мимо них, будто по узкому коридору поезда, проходят, покачиваясь от железнодорожной тряски, военные с большущими чемоданами и рулонами ковров.

Героиню играет Лилия Загорская, со своими всегда удивленными круглыми глазами и растерянной полуулыбкой, в нелепой красной шляпке с цветком, драповом пальто не по размеру, из-под которого торчит марлевое снегурочье платье с блестками и те самые синие уродливые шаровары. Оказывается, актриса тоже в детстве жила с родителями в оккупированной Германии, и общие с автором детские воспоминания важны для нее.

Любимый Погребничко жанр спектакля-концерта, спектакля — череды эпизодов, связанных не впрямую, а в какой-то сдвинутой, абсурдной логике, возникает и здесь. Авторская обрывочная манера Орловой, идущая вроде бы от болезненной невозможности сосредоточиться на одном, соединяющаяся с наблюдательностью и точностью формулировок в каждом микроэпизоде, тут удивительно совпала с режиссерской манерой — лирической и в то же время высекающей юмор именно из неожиданности сопоставлений.

Тихие подружки-товарки по сумасшедшему дому Ленышка и Людышка (Елена Кобзарь и Татьяна Лосева), заводная толстая Ирка, танцующая под Челентано (Ольга Бешуля), люмпен-певица Клавдия (Наталья Рожкова), выходящая петь «Вспомню я пехоту и родную роту…» с огромным фингалом под глазом, вспоминаются с насмешливой нежностью. Сцена с военными, отплясывающими вприсядку «русскую» под медленный полонез Огинского, перекликается с фрагментами из фильма «Пепел и алмаз», где тот же полонез «Прощание с родиной» звучит торжественно и мрачно, и с рассказами о том, как на территории Польши в проезжающие из Германии в Россию поезда летели камни.

Героиня легко говорит о своей болезни: «Шизофрения не диагноз, а способ жизни», и вспоминает больного мальчика из «Додеска-ден» Куросавы, годами в любую погоду ведущего свой воображаемый трамвай по несуществующим рельсам мимо смеющихся детей. И Кабирию, которую преследовали несчастья. Именно это постоянное встраивание собственной отчаянной судьбы в контекст искусства и дает героине силу жить дальше.



Источник: «Московские новости» № 124, 22 сентября, 2011,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.