Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

08.08.2011 | Театр

Вчетвером

«Враги. История любви» в «Современнике» – один из лучших и самых пронзительных московских спектаклей нынешнего сезона

Роман Исаака-Башевиса Зингера «Враги. История любви» в «Современнике» поставил Евгений Арье – режиссер, двадцать лет назад с группой актеров уехавший из Москвы в Израиль и основавший там театр «Гешер». В прошлом году Арье поставил этот роман у себя в «Гешере» и, вероятно, постановка так понравилась Галине Волчек, что она пригласила режиссера повторить ее в «Современнике». Рассказывают, что для русского зрителя Арье решил все поменять, вплоть до того, что сделал новую инсценировку. Благодаря этому или нет, московский спектакль удался – пожалуй, более счастливых премьер тут не было давно.

История Зингера – это, как обычно, история еврея в изгнании: писатель Герман Бродер из Польши, чудом выживший во время войны благодаря прятавшей его служанке Ядвиге, теперь живет в Америке. Дело происходит в Нью-Йорке начала 50-х, на родине у Бродера осталась расстрелянная семья, здесь он из благодарности женился на неграмотной Ядвиге и пытается заработать, продавая книги и сочиняя проповеди для жовиального раввина. У Германа есть любовница Маша, яркая и несколько истеричная молодая еврейка, тоже прошедшая через нацистские лагеря, а потом еще возвращается Тамара – жена «из прошлой жизни», выжившая после расстрела, но потерявшая детей.

Такого мучительно рефлексирующего, мягкого, не умеющего сказать «нет» героя, мечущегося между своими женщинами, у нас называют Бузыкиным, но, конечно, история о выжившем в Катастрофе Германе куда сложнее и мучительнее, чем «Осенний марафон». 

Жалкий, усталый, мятый, загнанный, с собачьими глазами герой, которого тонко и точно играет Сергей Юшкевич, - живет в постоянном воспоминании о тех трех годах, когда он прятался от нацистов у Ядвиги на сеновале. Он просыпается в поту и, зайдя в ванную, лихорадочно думает, как здесь будет прятаться, когда фашисты захватят Америку. Он не может бросить доверчивую Ядю, которая без него останется в Америке совсем одна – Алена Бабенко играет робкую новую жену героя маленькой, простодушной и хлопотливой девушкой с милым польским акцентом. Но он же не может жить без Маши, красивой и заводной умницы -  Чулпан Хаматова с огненными волосами, уложенными в прическу 50-х годов, выглядит такой смелой, сексапильной и манкой, что глаз не отвести. 

Герман, похоже, вообще не может жить, он постоянно думает о смерти и живет в ее предощущении, и больно смотреть, каким разрушенным стал этот, видимо, когда-то победительный мужчина, которого до сих пор так любят женщины. Его прошлую жену, застывшую женщину с помертвевшим лицом, прошедшую через немецкие и советские лагеря, играет специально приглашенная Евгения Симонова, и эти четверо артистов -  мужчина и три женщины – стоят того, чтобы бросить все и пойти на спектакль в «Современник».

Все дело, конечно, в них,  этих четверых, и, прежде всего в Юшкевиче, который играет редкостно - пронзительно и сложно, что невозможно было предсказать по его предыдущим ролям. Но и в других актерах, ничуть не портящих мессу и отыгрывающих небольшие эпизоды уместно и точно (особенно хороша мало кому известная актриса Таисия Михолап в роли классической пожилой еврейской мамы, своей любовью не дающей жить красавице Маше). Да и весь этот спектакль, сделанный по-европейски лаконично, чисто и умно, не позволяет себе ни одного прокола вкуса, на который мог бы спровоцировать прекрасный роман Зингера, полный болезненно-мелодраматических сюжетных ходов. Сценография Семена Пастуха (тоже нашего бывшего соотечественника) расчерчивает сцену движущимися туда-сюда черными  ширмами, которые выгораживают островки-эпизоды то в доме у Маши, то у Германа или рава Ламберта. На авансцене в углу стоит телефонная будка, и когда герои звонят друг другу, она едет из кулисы в кулису, и кажется, что весь мир вращается вокруг них. Во время этих телефонных разговоров и в течение целомудренных постельных эпизодов, в глубине сцены открывается экран, где мы видим лица героев крупным планом. Выражение их глаз, кривящиеся губы, дрожащие подбородки – все то, что мы обычно не видим в театре – снова заставляет сжаться горло. И подтверждает, что тут нет никакой театральной фальши, все по-настоящему. И даже пресыщенная премьерная публика «Современника» замерла.

Кстати, театр уже объявил, что не хочет расставаться с Евгением Арье и ведет  переговоры о постановке нового спектакля в следующем сезоне.

Герман и Ядя (Алена Бабенко)Герман и МашаГерман и его жена Тамара (Евгения Симонова)

Источник: "Московские новости", 9 февраля, 2011,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.