Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

14.04.2011 | Театр

Сейчас, как сорок лет назад

В Театре.doc сыграли спектакль про Джима Моррисона, Дженис Джоплин и Джими Хендрикса

По-моему, идея спектакля «Зажги мой огонь» в Театре.doc была шикарная: предположить, что три главные иконы хипповских 60-х - Джим Моррисон, Дженис Джоплин и Джими Хендрикс – жили среди нас, учились в советской школе, скандалили с родителями и играли в дворовых группах. Вторая – тоже, на мой взгляд, богатая идея, состояла в том, что жизнь этих звезд актеры должны создать из своих реальных жизней - детских историй, воспоминаний о родителях, о школьных и студенческих годах. И тех эпизодов, взятых из жизни Джоплин, Моррисона и Хендрикса,  которые вполне могли случиться и у нас. Почему, в конце концов, не могло быть, что русскую Дженис затравили в школе, что потом она глупо и вызывающе вела себя на свиданиях, что живущий в какой-то дальневосточной дыре маленький Моррисон, редко видевший своего папу-моряка, не мог спать, потому что сходил с ума по индейцам, а Хендриксу привиделся инопланетянин, который сказал, что дает ему гитару, как космический аппарат, передающий другим мирам сигналы тревоги? Вполне могло быть.

Историю эту драматург Саша Денисова и режиссер Юрий Муравицкий сочинили вместе с командой из шести актеров, в этюдах-импровизациях разрабатывая множество сюжетов. В конце концов, в спектакль вошло 23 эпизода – список раздается зрителям вместо программки, которая начинается так: «1. Папа Джима Моррисона, адмирал, приходит домой, не купив по дороге картошки». Мама, ясное дело, ворчит.

Роли трех главных героев переходят от одного к другому: затравленную в школе малышку Джоплин, навязчивую девчонку, выгнанную из дому приятелями-музыкантами, с которыми она хотела поселиться навсегда, - играет наивная и юная Анна Егорова. Джоплин, своим хриплым блюзовым голосом поющую «Summertime», как и ту, что приходит на канал «Культура» в передачу к Флярковскому (он не дает ей вставить ни слова), - играет Арина Маракулина. Мальчишку Моррисона, вечно опаздывающего на урок, надменно врущего что-то в свое оправдание и вместо сочинения «Как я провел лето» сдающего какие-то мрачные стихи, - играет Ильяс Тамеев. В роли Моррисона,  забалтывающего интервьюершу с телекнала «Утро», -  Алексей Юдников. Михаил Ефимов - Моррисон, попавший в милицию «за противоправные действия» и на все вопросы полковника, со смехом отвечающий, как в советском мультфильме «Прометей» - «Я хотел помочь людям!»

И тут становится важно, как именно своя биография в спектакле перемешивается с чужой и становится ею. Посреди почти капустнического дуракаваляния у каждого актера есть минуты остановки, во время которых он по бумажке, будто чужое письмо, читает свою историю, и ясно, что эти рассказы в большой степени автобиографичны. На просьбу телеведущей рассказать о себе, Моррисон-Юдников рассказывает о том, как после института мечется из театра в театр, как работал журналистом на телевидении, снимался в сериалах вроде «Любви на районе» и в реалити-шоу «Гарем», но все бросал, потому что это казалось не интересным. Мы не знаем, все ли там правда, но многое действительно так, это может проверить всякий, кто забьет в поисковик фамилию Юдников. Талгат Баталов, играющий Хендрикса, рассказывает о том, как в родном Ташкенте в школьные годы создал рок-группу, как на ее концерты приходили «братки», а директриса согласна была вынести все, кроме исполнения песен группы «Ленинград» - тогда вырубала электричество. Мы знаем, что Талгат учился в Ташкенте кинорежиссуре и сейчас учится во ВГИКе, в параллель к этому знанию на сцене играют, как экзаменационная комиссия разгромила дипломный фильм Моррисона – такое было почти 50 лет назад, но могло быть и сейчас. Мы знаем, что играющий Моррисона Тамеев – и сам поэт. Мы не сравниваем, мы просто знаем и это важно для спектакля. Когда Маракулина с яркой мишурой в рыжих волосах рассказывает о своих историях любви «Флярковскому», у нее за спиной беззвучно идет видео, где Дженис Джоплин с такой же мишурой в кудрях беседует с телеведущим.

Спектакль, сохраняя жесткую структуру, оставляет возможности импровизации и новые узнаваемые детали с хохотом принимает  восторженная публика. Раздраженный милиционер, разговаривающий с Моррисоном, как с членом группы «Война», искренне не понимает, как за такое безобразие могли дать премию. Музыкант выясняет отношения с обругавшим его критиком, испуганно прижимающим к себе журнал «Афиша». Выясняется, что светские телерепортеры не любят брать интервью у Свибловой – она длинно говорит.

После спектакля мы спорим, как все-таки надо этот спектакль понимать: что наши нынешние соотечественники примеряют на себя чужие жизни,  или это правда про Джоплин, Хендрикса и Моррисона, но почему-то родившихся на сорок лет позже и в России? Мне кажется, что было бы сильнее, если бы знать, что речь идет о настоящих. Но что тогда делать с тем, что сорок лет назад эти трое изменили музыку, и погибли один за другим, едва дожив до 27-лет. А тут в последней сцене они просто валяют дурака, когда считаются на «камень, ножницы, бумага», кому умирать первым, а потом то ли Джоплин, то ли Маракулина ругает друзей за такое легкомыслие. Если речь идет о компании сегодняшних ребят, то почему они хватают так невысоко, почему и впрямь, как они ни поют Light My Fire, их огонь так и не зажигается? А если это те самые, то значит ли это, что сегодня Моррисону у нас нет места, он невозможен, как и Цой? Не знаю, задают ли себе такие вопросы участники этого обаятельного спектакля, наверное, задают, как и мы, смотрящие его. Но ответа не знаем ни мы, ни они.



Источник: Московские новости, 11.04.2011,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.