Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

07.04.2011 | Театр

Акробаты и клоунессы

В «Мастерской Фоменко» Виктор Рыжаков поставил «Пять вечеров»

Прямо перед премьерой разнесся слух, что самому Петру Наумовичу Фоменко новый спектакль очень нравится. Шли воодушевленные. Спектакль начался, смотрим – и нам нравится. На самом-то деле на постановки этой пьесы всегда идешь, опасаясь: с одной стороны – текст замечательный, испортить его, кажется нельзя, а с другой стороны – очень трудно сказать что-то новое, когда у всех перед глазами фильм Михалкова с Гурченко и Любшиным.

А этот спектакль не похож не только на фильм и другие известные постановки этой пьесы, он совсем не похож на спектакли «Мастерской Фоменко» - никаких психологических кружев и мягкого обаяния.

Да что там говорить: в нем и артистов фоменковских всего двое: в роли Тамары – Полина Агуреева, ради которой, судя по всему, Виктор Рыжаков и затеял эту постановку, и в эпизодической роли Тимофеева - Алексей Колубков. (Третьим можно считать  стажера театра Артема Цуканова в роли Славы).

Рыжаков сам придумал остроумную сценографию – лаконичную и изобретательную,  которая много определяет в этом спектакле. Посреди малой сцены фоменковского театра он выставил уже совсем маленький квадратный помост, на котором героям приходится тесниться, как в крошечной комнатке. А посреди помоста поставил стену. Когда спектакль начинается, на этой стене с помощью видео будто сама собой рисуется мелом кривая дверь, пальто на вешалке и радиоточка, раздувающаяся, словно в мультфильме, от громких звуков. Потом окажется, что стена заклеена бумагой и чтобы впустить Ильина, Тамаре придется сдирать ее, как обои, и там откроется уже не нарисованная, а настоящая дверь. Стена будет крутиться вокруг своей оси, и  ездить по площадке туда-сюда, на ней нарисуется уличный фонарь, с нее будут снимать двери, превращая в арку, в акробатических мизансценах залезать на стену и свисать с нее.

Эта голая стена с нарисованными предметами, которая, вероятно, придумалась от привычки к бедности (Рыжаков много работал с небольшими и небогатыми театрами), сразу определяет совсем непривычный подход к пьесе Володина, которая для нас навсегда  связана с гиперреалистической подробностью деталей советского быта из фильма Михалкова. Спектакль в «Мастерской Фоменко» – во-первых, очень условный. А во-вторых – совершенно эксцентрический. Причем главные эксцентрики тут – женщины.

Конечно, Игорь Гордин, приглашенный роль Ильина из Тюза, предсказуемо хорош, но он играет в своей знакомой суховатой и отрывистой манере такого настоящего мужчину, сдержанного, интеллигентного и немногословного, какого мы и могли от него ожидать. А вот Тамара – Полина Агуреева и смешная маленькая Катя – студентка Школы-студии МХАТ Яна Гладких, - настоящие клоунессы. Совсем девочка, хорошенькая Катя постоянно становится в уморительные позы, - отставив ножку, отклячив попу и закинув голову, чтобы произвести впечатление как можно более бывалой и независимой девицы. Красавица Агуреева начинает спектакль нелепейшим существом, исполняя под радио какую-то дикую зарядку, скача и извиваясь в байковой ночной рубашке до пят и уродливой синей сеточке на огромном начесе. Она чем-то похожа на мышь – двигается суетливо и стремительно,  и на иссохшую старую училку со стеклянными глазами, при всякой неожиданности  горбящуюся и сжимающуюся, будто в ожидании удара или кирпича на голову. Представить, что когда-то она была другой – нелегко, и Ильин свою прежнюю любовь пытается вызвать из этого чучела, насвистывая что-то, что, вероятно, семнадцать лет было назад позывными для них обоих. Но та девятнадцатилетняя «звезда» Тамара на свист не выходит.

В программке (здоровенном куске картона, который зрителям приходится нести домой подмышкой), театр специально подчеркивает: «Пять вечеров» - пьеса, написанная в 1959-м году. И указание на год важно для режиссера - несмотря на всю сегодняшнюю условность постановки, он ставит историю о давно ушедшем времени. И в том, как настойчиво Тамара каким-то специально противным голосом долдонит советскую ахинею про свою нагрузку на работе и «общественное лицо» Славика, -  это ясно. В сущности, даже удивительно, до какой степени Рыжаков, известный своими постановками современных пьес, в этом спектакле не пытается выйти в сегодняшний день. Напротив, сменой оптики с мелодраматической на эксцентрическую, он как будто старается еще дальше отодвинуть от нас историю, над которой зрители так любят замирать и плакать. Тут, пожалуй, сердце дрогнет только раз или два, когда Тамара станет рассказывать Тимофееву, как тоскливо ей одной в выходные, или в финале, тычась в Ильина неуклюжими поцелуями, по-детски скажет «В Павловске очень красиво... Я не была, но говорят...».

По-честному, кажется, что режиссер пропускает момент, когда в спектакле должен был произойти перелом, выводящий его из чистой эксцентрики во что-то существенное, в  действительно важный для каждого разговор. Но может быть, спектакль дозреет позже, когда актеры почувствуют себя свободнее внутри акробатической постановки. В любом случае, можно только радоваться, что Фоменко согласился на эту постановку и полюбил ее: прививка непривычного театра очень кстати для его Мастерской, которая иначе рано или поздно могла бы окуклиться в своей прелестной, но раз и навсегда выбранной манере.



Источник: Московские новости, 23.03.2011,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.

Стенгазета
21.11.2018
Театр

Крохотные герои огромного мира

«Темная комната» компании Plexus Polaire – галлюцинация изможденной Валери Соланас, доживающей последние дни в одном из безымянных отелей. Авторы постановки, созданной по книге Сары Стридсберг «Факультет сновидений» – биографии Соланас, хотят понять, кто она – женщина, стрелявшая в Энди Уорхола, радикальная феминистка, написавшая «Манифест общества полного уничтожения мужчин».