Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

20.04.2010 | Театр

Новые зоны испытаний

Спектакли номинации «Эксперимент» на фестивале «Золотая маска»

   

В номинации «Эксперимент» (той самой, что раньше именовали «Новацией») конкурса «Золотой маски» значится пять спектаклей, и этот список в который уже раз недвусмысленно показывает, что именно мы сейчас считаем экспериментальным (или инновационным) в отечественном театре.

История «новационного» конкурса заметно отражает историю движения отечественной театральной мысли последних лет и соответственно представлений о том, что следует считать передовым. Неудивительно, что спектакли «Эксперимента» воспринимаются как отдельный фестиваль, который обязательно смотрят продюсеры со всего мира, приезжающие в Москву за русским театром. За последние десять лет ключевыми спектаклями конкурса становились монологи Евгения Гришковца, невербальный «физический театр» в духе театра «Дерево» и «Черноенебобелое», кукольно-предметные мистификации театра «Тень», визуальный «театр художника» группы АХЕ и «Лаборатории Дмитрия Крымова», а также масштабные синтетические представления Андрея Могучего. Были пробы застолбить как зону эксперимента область актерского искусства (в полуимпровизационных работах питерского театра «Особняк»).

А в последние годы возникало и несколько разрозненных попыток ввести в нее спектакли, работающие с современными пьесами (в первую очередь Ивана Вырыпаева). По программе «Эксперимент» нынешнего года совершенно ясно, что «новая драма», как и новые театральные техники работы с современными текстами, стала очередным трендом конкурса.

В первую очередь тут надо говорить о чисто «новодрамных» постановках -- спектаклях «Жизнь удалась» (Театр.doc и Центр драматургии и режиссуры) и «Третья смена» Театра им. Йозефа Бойса, написанных по пьесам Павла Пряжко. И комедия о пубертатных школьниках в пионерском лагере («Третья смена»), и любовно-матримониальные похождения старшеклассниц с учителями физкультуры («Жизнь удалась») написаны так намеренно косноязычно (во втором случае еще и матерно), с такой наивной, нелепой и узнаваемой речью школ и подворотен, что неприглядный отечественный быт встает перед глазами сам собой. Предоставив языку служить фактурой спектакля, оба театра постарались уйти от изображения быта и показать истории максимально условно и отстраненно, чтобы выявить существо пьес Пряжко, тяготеющих к театру абсурда. В постановке Михаила Угарова и Марата Гацалова пьеса «Жизнь удалась» превратилась в читку, на которую актеры приходят в своей сегодняшней одежде, рассаживаются на стульях, кроме которых ничего на сцене и нет, берут в руки папки с текстом и принимаются читать. К концу спектакля актеры откладывают папки и становятся персонажами, но высокая мера отстраненности уже остается условием игры и зрительского восприятия пьесы Пряжко. В «Третьей смене» Филипп Григорьян построил отчуждение от текста на неожиданном столкновении подростковой речи (а в ней -- борьба мальчиков за девчонок, драки, предательство, дурацкие россказни о гномиках и прочие глупости) с пластическими приемами условного театра -- несколько манерными позами, замираниями, странными жестами и танцами. Красивые молодые актеры в белых шортиках и майках, по-детски безмятежно произносящие что-то дикое, смотрятся русалками или вдруг чудовищно заговорившими танцорами «белого балета», что, конечно, выглядит парадоксально.

Третий спектакль «Эксперимента» -- Opus №7 принадлежит давнему «резиденту» конкурса «Лаборатории Дмитрия Крымова». Это знаменитый крымовский «визуальный» театр почти без текста, но с огромным количеством эффектно реализованных изобразительных идей. Первая часть спектакля, «Родословная», посвящена судьбе еврейства в ХХ веке, а вторая -- «Шостакович» -- теме «художник и власть». Постановка эта, пожалуй, не лучшая у Крымова (несмотря на множество «визуально» талантливых эпизодов, в ней многовато общих мест с точки зрения мысли), но в экспериментальном конкурсе она все равно смотрится ударно.

Еще один участник конкурса (а в этом году все «экспериментаторы» столичные), которого тем не менее из театральной публики мало кто видел, -- это «Старухы» по Хармсу в постановке «Феатра» Федора Павлова-Андреевича. Сорокаминутный спектакль в прошлом сезоне показывали главным образом в галереях, то есть он позиционировался как художественный перфоманс, хоть и имел подзаголовок «Кусок быстрого театра». Главное, конечно, в этом представлении -- участие Степаниды Борисовой, знаменитой якутской актрисы и этнопевицы (она владеет горловым пением). На сцене актриса в оформлении художницы Кати Бочавар выглядит гигантским монументом -- она сидит на четырехметровом постаменте, до подмышек туго замотанная белой тканью, похожей на бинт, а лицо, руки и плечи у нее вымазаны белым, отчего Борисова становится совсем похожа на гипсового истукана. Степанида читает рассказ Хармса «Старуха», иногда переходя на якутский язык, а потом на пение, и время от времени делает непонятные пассы руками. Из глубины зала, откуда-то из-за спин зрителей ей по-русски вторит невидимый Федор Павлов-Андреевич. В комплекте это представление выглядит скорее претенциозной самодеятельностью, чем экспериментом, но поскольку главное внимание зрителей отдано сумасшедшему тексту Хармса и самой Борисовой, то странный выбор экспертов хоть как-то можно объяснить. Самое удивительное, что актриса, которую мы не раз видели в якутских спектаклях с ролями трагическими, эпическими и вообще масштабно-серьезными, оказалась очень смешной, живой, владеющей чудесными, комически-бытовыми интонациями, особенно гротескно диссонирующими с ее монументальным видом. Голос Борисовой с немного специфическим говором настолько богато интонирован (а это нынче большая редкость), что хочется сразу посоветовать звукозаписывающим компаниям попросить ее начитать что-нибудь, например детские сказки, особенно северные. А то после смерти великих старух вроде Пельтцер казалось, что это искусство у нас совсем уходит.

Ну и последний участник «экспериментальной» программы и мой безусловный фаворит -- документальный спектакль «Я думаю о вас», поставленный французским режиссером Дидье Руисом не с актерами, а с обычными десятью московскими пожилыми людьми, рассказавшими ему, а потом со сцены и нам о своей жизни. О детстве, о родителях, первой любви, о колыбельных, которые пела им мама, и о запахах, которые врезались в память в детстве. Набор коротких, счастливых и печальных воспоминаний складывается в частную историю целой страны, и даже не знаю, удивительно или закономерно, что такую историю создал иностранец. Этот пронзительный и в то же время строгий спектакль, сделанный для фестиваля NET с помощью французского культурного центра, в сущности, относится к той же тенденции, о которой шла речь в начале: в сферу эксперимента теперь попали новые техники работы с новыми текстами да и сами способы написания этих текстов. Если жюри фестиваля решит дать премию спектаклю «Я думаю о вас», оно тем самым поддержит и выведет из маргиналов очень важную сегодня часть театра -- ту, что имеет прямую связь с невыдуманной жизнью реальных людей.



Источник: "Время новостей" № 64, 15.04.2010 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.