Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

14.11.2005 | Арт / Общество

Я видел тварь, стоявшую отвесно

Бодро загарцевавший арт-сезон омрачен скандальными событиями совершенно неэстетического свойства

Выйдя с утра к киоску за газетами, увидел воплощенную аллегорию того, про что в этих газетах сообщают. Пожухлый по осени, облезающий, нечесаный, клокастый кот лез по хрупкой осине за птичками божьими, безобразно пришепетывая от неудовлетворенного вожделения. Долез до самой эфемерной ветки и застрял на оной, сгибаемой весом хоть и потертой, но корпулентной тушки. Окрестности огласились паническим мяуканьем-рыданием, продирающим до кишок. Но то беда поделом.

Так вот про газеты. Бодро загарцевавший арт-сезон омрачен скандальными событиями совершенно неэстетического свойства. На художников — безобидных пташек опять наезжают недруги. Лезут по нашей осине и злобно мурчат. Сначала с выставки «Русский поп-арт» в Третьяковской галерее сняли работу «Икона-икра» одного из основоположников соц-арта Александра Косолапова — фотомонтаж, на котором оклад от иконы Богоматери с младенцем-Христом наложен на снимок черной икры. Речь о двух российских экзотически-эксклюзивных, но пользующихся постоянным западным (Косолапов, живущий в Америке, дело разумеет) спросом товарах.

Однако православной общественностью работа сочтена кощунственной, а директор Третьяковки, пойдя на общественном поводу, распорядился вещь из экспозиции изъять. То есть с открытой, утвержденной методсоветом, поставленной на учет своими экспонатами выставки снимают работу из-за vox populi, который мнит себя Vox Dei. И вся газетная трескотня по этому скандальному поводу дробинкой прошлась по слоновьей коже главного российского музея. Общественность сказала — в морг, значит в морг.

Но неуспокоенная свежей жертвой общественность за истекший период продолжала свое осиновое восхождение. Со второй попытки было призвано к рассмотрению исковое заявление от членов Московского союза художников, которые пережили моральный вред и оскорбление религиозных чувств от выставки «Россия 2», проходившей в ЦДХ в рамках 1-й Московской биеннале современного искусства. Экстатически пламенная работа Гора Чахала с изображением раскаленного до вулканической лавы, горящего Тела Христова и грозная антиутопия группы АЕС с изображением Кремля после возможного исламского триумфа членами МСХ были призваны кощунственными.

Бог с ними, истцами — коли всюду видится оскорбление религиозных чувств, то надо даже не в церковь, а к психоаналитику. Но члены Союза художников, подающие в суд на коллег-художников, могли бы в своем заявлении перечислить имена авторов, не путать диптих с триптихом (в случае Гора Чахала), а Успенский собор — с колокольней Ивана Великого (как в случае с «АЕС»). И заставить явиться на суд адвоката, из-за отсутствия которого слушание дела перенесено на декабрь.

Директор Третьяковки, нарушающий корпоративную этику, и безграмотные опасливые художники, строчащие доносы на сотоварищей, а потом бегущие ответственности, в позорной своей раскоряченной позиции и похожи на того самого бедолагу-кота. Тот полез за птичками — и застрял. Эти получили соответствующий печатный диагноз от профессионального арт-сообщества. Но только если судьба кошки покрыта мраком (я лично не стал карабкаться на дерево), будущее наших героев, подозреваю, совершенно безоблачно. И истошных их криков пока не слыхать.

А так: с открытием сезона, дорогие товарищи. Об искусстве — в следующий раз. ЕБЖ.

PS. Своевольно переиначенная фраза, послужившая заголовком, почерпнута из Мандельштама. Стихотворение «Реймс —Лаон» написано в 1937-м году. Sapienti sat.



Источник: "Грани.ру", 11.11.2005,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.