Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.11.2009 | Колонка / Общество

В поисках панацеи

Системы, в которой российская военная полиция могла бы принести хоть какую-нибудь пользу, просто не существует

Ну вот, очередное решение всех проблем российских Вооруженных сил подвалило. Неназванный источник «Интерфакса» в Минобороны поведал, что уже в следующем году в нашей армии появится военная полиция в количестве пяти тысяч бойцов, которые зараз, вот те крест, изведут все нарушения дисциплины, включая пресловутую дедовщину. Рассуждать на тему, нужна ли нашим Вооруженным силам военная полиция, все равно, что дискутировать о том, нужны ли в медицине клистир и фонендоскоп. Разумеется, нужны. Но, Боже упаси, лечить все болезни с помощью клистира.

То же самое можно сказать и о военной полиции. Это весьма эффективный инструмент поддержания порядка в армии. Но только в том случае, если военная полиция – всего лишь элемент, некая часть (пусть безусловно важная, но все-таки часть) общей правоохранительной системы.

Вся же система предполагает (вы будете смеяться), что общество в данном государстве в целом законопослушно, что оно (опять-таки смеяться будете) живет не по понятиям. Невозможно создать «правильную» военную полицию в ситуации, когда гражданская милиция представляет собой, по сути, организованное бандформирование – мол, получил пистолет и удостоверение, значит, давай, крутись. Если такое положение сохранится, нет сомнений, что старшие и младшие чины военной полиции начнут извлекать прибыль из своего положения ровно в тот момент, как только получат необходимые полномочия.

Невозможно создать «правильную» военную полицию в ситуации, когда в российской армии фактически отсутствует институт профессиональных сержантов, именно тот институт, который и обеспечивает поддержание дисциплины в частях и соединениях. Невозможно создать эффективную военную полицию в отсутствии правильно мотивированных офицеров, которые думают не о том, на каких основаниях (с квартирой или без, с денежной компенсацией или в отсутствии оной) они покинут Вооруженные силы, а о том, как лучше подготовить своих солдат к бою.

Наконец, и самих военных полицейских надлежит готовить в специальных училищах, где бы им привили твердое уважение к закону.

Одним словом, системы, в которой российская военная полиция могла бы принести хоть какую-нибудь пользу, просто не существует. Ни в государстве, ни в армии.

Хорошо, если речь идет о некоем прожекте, нацеленном в будущее. То есть обученные в специальной академии военные полицейские появятся одновременно с профессиональными сержантами, подготовленными в знаменитом рязанском училище ВДВ. И они будут воспитывать солдат вместе с лейтенантами-выпускниками одного из десяти научно-учебных центров, кои должны растить офицеров «нового строя».

Однако если кто-то полагает, что, навесив бляхи на пять тысяч неподготовленных солдат, он укрепит дисциплину в Вооруженных силах, то это глубокое заблуждение. Все эти рассуждения имеют, разумеется, смысл только в том случае, если некие чиновники в Минобороны заранее не поставили себе цель дискредитировать саму идею военной полиции. Т.е. сделать то, что им вполне удалось в отношении частичного формирования Вооруженных сил на контрактной основе.



Источник: "Ежедневный журнал", 11.10.2009,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.