Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

09.11.2005 | Арт / Общество

Музей как рекламная площадка

Эрмитаж продвигает на рынок новую коллекцию духов.

Почти все самые известные и знаковые шедевры мировой живописи давно растиражированы – они стали частью массовой культуры, и прежде всего рекламной индустрии. Самый известный пример – Мона Лиза. А, например, «Танец» Анри Матисса с держащимися за руки людьми – это наглядная иллюстрация услуг телекоммуникационных компаний. Теперь же происходит нечто новое – реклама проникла в сами музейные залы, и теперь в качестве рекламы используются не изображения произведения искусства, а само произведения. Конечно, все подобные акции упаковываются в изящную культурологическую обертку.

Вот, "Лютнист" Караваджо – один из главных эрмитажных шедевров, теперь служит вполне достойным фоном для представления духов компании Laura Tenatto. Духи, конечно же концептуальные – они созданы «по мотивам» знаменитой картины.

Вот что об этом сообщает эрмитажный пресс-релиз: «Напротив картины будет установлена консоль из плексигласа с девятью цилиндрическими сосудами, содержащими гель с девятью ароматами: шесть цветочных (ирис, ромашка, жасмин, листья апельсинового дерева, шиповник и дамасская роза) и три фруктовых (инжир, слива и груша). Десятое благоухание, помещенное в центр проекции "Лютниста" на плоскости стола, даст финальный аромат под названием Караваджо.». в общем, посетители смогут понюхать цветы и фрукты, изображенные на картине. Заодно тот же пресс-релиз сообщает, что духи, выпущены ограниченным тиражом в 1000 флаконов. Поняли? Налетай, покупай! Товар сертифицирован Эрмитажем!!! Эта выставка наглядно показывает, что культурная миссия Эрмитажа, хранителя вечных ценностей, вполне сочетается с рекламной стратегией мегамолла. Эрмитаж готов обслужить всех и удовлетворить любые потребности.

И вот уже об эрмитажной акции под характерным заголовком «О высоком» пишет сайт «Красоткам.ру». И завтра сотни красоток пополнят ряды эрмитажных посетителей. А тем, кто будет клеветать, что это выставка имеет отношение лишь к промоушну духов, предъявят книгу о "Лютнисте" со статьями итальянских искусствоведов и С.Н. Всеволожской, ведущего научного сотрудника Отдела западноевропейского искусства о Эрмитажа.

Подобными акциями отличился и другой крупный российский музей – Государственный исторический. Взять, например проект «Царская коллекция», на первый взгляд ничего необычного в этой выставке нет. 32 предмета русской мебели XVIII - XIX веков - стол, горка, диван, бюро. Среднестатистический посетитель ГИМа любит такие выставки – они зрелищные и доходчивые. Но эта выставка была адресована несколько другой категории потребителей искусства, скажем так, потребителей в прямом смысле. Дело в том, что выставка стала частью рекламной компании мебельной фирмы Colombo Style, которая в тот момент выходила на необъятный российский рынок. Дизайнеры этой фирмы сделали реплики тех самых 32 предметов из коллекции ГИМа. Так, что желающие приобщиться к прекрасному могли прикупить стол и в придачу, например, стул «почти как в Историческом музее, только лучше – в современной трактовке.

А недавно в том же Государственном историческом музее проходила выставка «Старые фламандские мастера. Век Брейгеля». Желающие посмотреть 14 полотен Питера Брейгеля-младшего и примерно 20 картин других фламандцев выстроились в огромную очередь, хвост которой опутывал памятник Жукову.

Большинство из этих страждущих и не догадывались, что они стоят в очереди на совсем чужой праздник. Это не Исторический музей просвещал публику, а Газпромбанк с помощью своей программы Art-banking отмечал свое пятнадцатиление. Кстати, именно поэтому информации о выставке почти не было в печати. Но посмотреть разрешили всем. И на том спасибо.



Источник: "Полит.ру", 4.11.05,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.