Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

17.06.2009 | Колонка / Общество

Мясомолочная оборона

У Онищенко появится немало поводов продемонстрировать свою принцпиальность

Помните старый анекдот про то, как после межконтинентальных ракет на Красную площадь, печатая шаг, входит колонна людей в пыжиковых шапках с дипломатами в руках. «Идут работники Госплана, - торжественно объявляет диктор, - наше самое разрушительное оружие».

Как показывают последние события, теперь, после ракет, на параде надо запускать людей в белых халатах с техническими регламентами под мышками - наших санитарных врачей. Я и раньше знал, что Геннадий Онищенко чрезвычайно влиятельный, а главное, самостоятельный чиновник. Борясь за здоровье подведомственного народа, он бескомпромиссно запрещал ввоз молдавского вина и грузинского «Боржоми».

А то, что приступы борьбы за здоровье нации посещали его исключительно в моменты, когда Владимир Путин обижался на молдавского и грузинского президентов - так это, разумеется, всего лишь случайные совпадения.

И вот теперь санитарная принципиальность Геннадия Григорьевича грозит не просто осложнить отношения России с соседями. Одним росчерком пера Онищенко поставил под угрозу существование Организации договора коллективной безопасности - одного из важнейших дипломатических проектов Кремля. Еще недавно все было просто замечательно: Россия, Белоруссия, Армения, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан денно и нощно укрепляли коллективную оборону. На повестке дня было уже учреждение Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР). «Не хуже, чем в НАТО», - как заявил на прошлом саммите Дмитрий Медведев. И то, что в этом году именно Белоруссия должна была председательствовать в ОДКБ, лишь укрепляло надежды на интенсификацию военной интеграции семи государств. Это прямо обещал месяц назад и сам Александр Григорьевич Лукашенко: "В период председательства Беларуси в ОДКБ всегда происходила активизация деятельности организации. Мы хотели бы, чтобы эта активизация была и в очередное председательство Беларуси".

И все было бы замечательно, если бы не сверхпринципиальный Геннадий Онищенко. После того, как Лукашенко потребовал от своих министров перестать лебезить перед Россией и пообещал переориентироваться на рынки других государств, глава Роспотребнадзора (по случайному совпадению) запретил ввоз в страну всей молочной продукции Белоруссии. А это свыше 90 процентов белорусского молочного экспорта. И в Минске началось то, что Дмитрий Медведев назвал позже "мясомолочной истерикой". Лукашенко отказался приезжать в Москву и "активизировать" деятельность ОДКБ. Белорусский МИД заявил: "Причиной нашего неучастия в текущей сессии ОДКБ стало категорическое несогласие Белоруссии принимать решения ОДКБ, направленные на укрепление военно-политической безопасности, в условиях и до тех пор, пока открыто подрывается экономическая безопасность одного из членов Организации, в данном случае - Республики Беларусь".

А когда, несмотря на отсутствие белорусской делегации и возражения Узбекистана, пять государств подписали документы, определяющие систему формирования, функционирования и применения КСОР, Минск четко и ясно заявил, что принятые решения нелегитимны, так как вопреки уставу приняты в отсутствии консенсуса.

На самом деле это приговор ОДКБ. Минск, находясь в крайней степени раздражения, умудрился сказать чистую правду: возможность получать деньги из России для Белоруссии куда важнее, чем совместная деятельность по отражению мифической военной угрозы.

Существует два вида организаций безопасности. В одном случае – это военный союз. Обязательное условие – общая военная угроза для всех участников, наличие которой сглаживает внутренние противоречия. На таких принципах создавалась НАТО, и как только распался СССР, Североатлантический альянс столкнулся с проблемой идентичности. У членов ОДКБ – разные угрозы. У Армении – Азербайджан. У центральноазиатских государств – экспансия радикального ислама из Афганистана. А также внутренняя нестабильность слабых авторитарных режимов. И какие решения о силах быстрого реагирования не принимай, все равно невозможно представить себе казахских десантников, воюющих на стороне Армении против Азербайджана, или белорусских парашютистов, разворачивающихся в Узбекистане.

Второй вариант – это соглашение между странами, которые испытывают подозрения в отношении намерений друг друга. Примером такого объединения могло бы служить ОБСЕ. В таком случае участникам следует договариваться об общих правилах поведения, мерах взаимного доверия. Надо сказать, что взаимоотношения государств-членов ОДКБ далеки от идеала. Буквально за неделю до саммита в Узбекистане стали возводить семиметровые стены и рыть траншею на границе в Киргизией. А в свое время Узбекистан заминировал все границы с Таджикистаном. Тем не менее, в ОДКБ никогда не ставилось вопроса о мерах взаимного доверия – среди союзников не принято открыто говорить о недоверии друг другу. Таким образом, ОДКБ не слишком полезен для отражения внешней угрозы и бессмысленен для поддержания внутренней безопасности.

На самом деле ОДКБ – это отражение комплексов российских начальников. У проклятых «пиндосов» – союзников десятки, любой хочет заключить союз с Вашингтоном. А у Москвы никого нет, стало быть надо заставить бывшие республики СССР вступить с Россией в союзнические отношения. Не важно ни наличие реальных угроз, ни даже географическое положение. В результате в ОДКБ оказались государства, находящиеся в тысячах километрах друг от друга. Наладить между ними военное взаимодействие физически невозможно.

ОДКБ по существу представляет собой набор двусторонних соглашений отдельных стран с Москвой. В основе этих соглашений – отнюдь не угрозы безопасности, это всего лишь готовность этих государств исполнять ритуальные жесты почтения в отношении кремлевских начальников в обмен на российские деньги. Александр Лукашенко наладил идеальную, по его мнению, систему отношений с Россией. Он регулярно заявлял о готовности крепить совместную оборону от кованой НАТО, получая взамен российские миллиарды. При этом деньги шли на дотации белорусской промышленности, которая по демпинговым ценам продавалась в той же России.

Однако кризис несколько изменил ситуацию. У России стало меньше, гораздо меньше денег. И Москва попыталась хоть как-то контролировать миллиарды долларов, отправляемые в Минск. В результате получила мясомолочную истерику.

В самом деле, Лукашенко по-честному выполнял свою часть договора, рассказывал о намерении противостоять несуществующей натовской угрозе. А в Кремле не пожелали за это платить. И батька тут же показал, что мясомолочные отношения для него куда важнее, чем все эти глупости о совместной обороне. Вчитайтесь еще раз в белорусское заявление: бессмысленно принимать решения об укреплении военно-политической безопасности, когда страдают экономические интересы Белоруссии. Давно я не читал столь честных политических заявлений.

Столь же эгоистичен и подход Узбекистана, отказавшегося подписать соглашения о КСОР. Ташкент очень опасается, что эти соглашения откроют возможности для вмешательства во внутренние дела Узбекистана, где, как совершенно очевидно, назревает социальный взрыв. А как раз возможность такого вмешательства, честно говоря, является единственным рациональным интересом России в сфере безопасности. Внутренние конфликты в Центральной Азии могут обернуться гигантским количеством беженцев, а заодно резким ростом незаконного оборота наркотиков и оружия, проникновения на российскую территорию бандформирований.

Чтобы ответить на эти реальные угрозы, России следовало заключать внятные взаимообязывающие двусторонние соглашения с проблемными государствами. Что до ОДКБ, то, являясь сугубо искусственным построением, он будет жить ровно столько, сколько Россия сможет платить партнерам, не требуя денег назад. Подозреваю, у Онищенко в ближайшее время появится немало поводов продемонстрировать свою всемирно известную принцпиальность.



Источник: "Ежедневный журнал", 15.06.2009,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.