Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.03.2009 | Театр / Телевидение

Два человека упали с крыши

На канале «Культура» появился «Домашний театр»

По выходным на «Культуре» показывают новый проект под названием «Домашний театр» -- небольшой цикл камерных телеспектаклей, снятых по специальному заказу канала театральными режиссерами. Всего в этом проекте пять постановок (причем три из них сделал Владимир Мирзоев), каждая длится примерно час, а показывают их в хорошее время -- по субботам около пяти вечера.

Рассказывая о том, как важен этот проект, его инициаторы вспоминают любимые телеспектакли советских времен, имена Анатолия Эфроса и Петра Фоменко, объясняют, что придумали для старого жанра новый поворот: спектакли будут демонстрироваться как бы в процессе рождения, с фрагментами репетиций и обсуждений пьесы. На практике все оказывается не совсем так, хотя кое-что интересное действительно есть.

Первая постановка «Домашнего театра» -- «Пьеса для мужчины», которую Владимир Мирзоев сочинил по миниатюрам Даниила Хармса для Ефима Шифрина, -- оказалась одной из самых неожиданных в цикле.

Все действие с начала и до конца происходит в одном и том же конференц-зале, среди одетых в деловые костюмы современных чиновников, молчаливо слушающих выступление руководителя. Но поначалу вместо слов начальника мы слышим внутреннюю речь одного из его задумавшихся подчиненных: «Дорогой Никандр Андреевич, получил твое письмо и сразу понял, что оно от тебя...» Шифрин сидит у стола в ряду точно таких же менеджеров, что-то рисует на бумажке, чему-то чуть заметно улыбается и многословное, пустопорожнее письмо не выглядит уж каким-то совсем абсурдным: мало ли что сто раз прокрутится в голове у человека, отключившегося от надоевших разговоров. Но с каждым следующим рассказом абсурдность ситуации растет. «Не знаю, почему все думают, что я гений», -- это уже герой тихонько делится с соседями, пока начальство продолжает вещать. «Два человека упали с крыши», -- Шифрин, став докладчиком, излагает события слушателям, для наглядности рисуя на доске схему -- кто и где стоял, откуда и как падал. Говорит он со зверским серьезом и с какой-то пусть сдвинутой, но логикой -- выглядит все очень убедительно. Пожалуй, не менее осмысленно, чем кое-какие доклады, которые постоянно достается слушать многим из нас.

«Я не верю в загробную жизнь», -- это напряженный спор, где Шифрин раздваивается на очкастого менеджера-позитивиста и вкрадчивого докладчика-оккультиста с южным выговором. Диалог «Власть» («Мы грешим и творим добро вслепую...») Мирзоев для своей постановки превратил в монолог, и глумливый хармсовский текст снова очень органично смотрится в устах пафосного руководителя, учащего добру подчиненных, которым приходится делать понимающе вдохновенные лица и кивать всей этой ахинее. Дальше -- больше, и конференция менеджеров совсем съезжает с катушек: в отрывке «Когда я вижу человека, мне хочется ударить его по морде» герой корчится на столе, будто только что избитый, а коллеги стоят рядом, спокойно жуя бутерброды.

Все это придумано любопытно, Шифрин смотрится в хармсовских сюжетах весьма уместно, но дополнительный антураж, «процесс создания», которым так гордились инициаторы цикла, выглядит скорее сомнительно.

Начиная с того, что интермедиями между фрагментами спектакля служат совершенно чужеродные этой жесткой постановке песни любимой Мирзоевым группы Second hand band на стихи Хармса -- нечто сентиментально-милое для хипповствующих девочек, не то регги, не то этника. Точно такими же необязательными выглядят и вставные разговоры Мирзоева и Шифрина с солистами ансамбля о Хармсе, где видно, что ведущего актера вся эта история волнует, а остальных нет.

Вторая важная постановка в цикле «Домашний театр» -- «Немая сцена». В конце 80-х спектакль под таким названием привез из Питера в Москву Сергей Дрейден, которого тогда в столице почти никто не знал. На маленькой сцене обновленного Театра Ермоловой, которым тогда руководил Валерий Фокин, Дрейден один сыграл всего гоголевского «Ревизора» -- не прямо по тексту, а как восторженный, захлебывающийся пересказ. И тем показал Москве пример такой актерской свободы, который зрители до сих пор не могут забыть. Пожалуй, именно с этого времени Дрейден для Москвы и Питера стал культовым актером в первоначальном смысле этого слова, то есть не популярным, но необычайно высоко, выше всех популярных ценимым в узком кругу профессионалов и любителей театра. Именно тогда, больше двадцати лет назад, Дрейдена увидел и был им потрясен режиссер Алексей Левинский. Позже он приглашал его в свои постановки, а теперь для «Домашнего театра» сделал телеверсию старого спектакля, перенеся съемки в какой-то разрушенный дом и открыв для зрителей всю кухню: езду камер, работу гримеров и режиссерские указания. Конечно, в полной мере восстановить тот легендарный спектакль не удалось, но дать представление о нем тому, кто не видел, и напомнить тому, кто видел, пожалуй, вышло.

«По поводу Лысой певицы» Сергея Юрского, видоизмененная и сокращенная режиссером версия одной из главных пьес театра абсурда -- «Лысой певицы» Эжена Ионеско. Любовь Юрского к этому писателю известна -- в театре «Школа современной пьесы» он уже ставил пьесу «Стулья», где играл вместе с женой Натальей Теняковой и дочерью Дарьей Юрской. «По поводу Лысой певицы» Юрский играет в той же компании, добавив к ней двух артистов и не усложняя телеспектакль фиксацией «процесса постановки», а только предпосылая ему небольшое вступление.

В прошлую субботу прошел второй спектакль Владимира Мирзоева -- очень камерная, вся на крупных планах, постановка пьесы Аллы Соколовой «Раньше» с Максимом Сухановым и Ольгой Яковлевой, странная история двух исповедующихся друг другу одиноких людей.

А 21 марта будет показана третья постановка Мирзоева -- «Башмачкин» по пьесе Богаева с Евгением Стычкиным в главной роли. Богаев придумал начать свою историю со смерти Акакия Акакиевича и посвятить ее Шинели, которая бродит по Петербургу в поисках хозяина, принося несчастье всем, кто хочет ею завладеть. Год назад по этой пьесе Мирзоев уже ставил спектакль со своими бывшими вгиковскими студентами и тем же Стычкиным -- постановка получилась путаной, явно не удалась. Но, возможно, обратившись к этому материалу во второй раз, к тому же скованный телевизионными ограничениями, режиссер лучше, чем прежде, совладает с парадоксальной богаевской версией повести Гоголя.

При всех возможных оговорках «Домашний театр» выглядит проектом перспективным. Если его продолжить, расширить круг приглашаемых режиссеров и дать им возможность в пределах пусть маленького бюджета экспериментировать вволю, то, возможно, какая-нибудь из будущих постановок и встанет в ряд с телеспектаклями Эфроса и Фоменко, о которых ностальгически толковали инициаторы проекта.



Источник: "Время новостей", N°41, 13 марта,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.