Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.02.2009 | Книги

Дух испарился

Долгожданные «Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана» выглядят вялой подделкой под прежние книги Пелевина

Пять историй, составивших нынешний сборник, собраны под одной обложкой вполне механически — никакого нового качества в результате их сквозного прочтения не возникает.

Первая из них — «Поющие кариатиды», самая длинная, о трудовых буднях обитательниц ультраэксклюзивного борделя, в котором девушки предстают перед потенциальными клиентами в виде статуй. Сохранять каменную неподвижность героиням помогают инъекции препарата на основе вытяжки из мозга богомола. Надо ли говорить, что помимо основного зелье это обладает и довольно неожиданными побочными эффектами. Вторая новелла («Кормление крокодила Хуфу») рассказывает об опасных последствиях неосторожного обращения с фокусниками. Третья («Некромент») реализует метафору, скрытую внутри идиомы «лежачий полицейский». Четвертая (псевдонаучное «Пространство Фридмана») исследует глубинную связь денег и космических черных дыр. Пятая («Асассин») пародирует исламскую легенду о накачанных наркотиками средневековых убийцах-смертниках.

В кабале
Заключив в 2003 г. договор с издательством «Эксмо», Пелевин вынужден работать в жестком и неорганичном для него графике. В результате за пять лет он выпустил сборник «ДПП (NN)», романы «Священная книга оборотня» и «Ампир V», а также несколько переизданий старых текстов.

Когда накануне выхода книги в сети по уже сформировавшейся традиции появились спойлеры, особых сомнений в их подлинности не возникло.

В самом деле, даже в пересказе все пять историй выглядят настолько по-пелевински, что вызывают стойкий эффект дежавю. Которым, собственно, и исчерпываются.

Если бы в литературе, как в виноделии, существовала система «слепых дегустаций», вердикт читателя по поводу «Прощальных песен политических пигмеев Пиндостана» скорее всего был бы однозначен: нынешний сборник — творение кого-то из наиболее прилежных и наименее креативных пелевинских эпигонов. Фарсовые сюжеты, старательно выписанные шутки, броские провокативные мысли (на сей раз крайне немногочисленные) — все это по-прежнему имеет «вкус натурального Пелевина», но, как любой суррогат, убедительностью и яркостью не обладает.

Если раньше пропасть, отделявшая Пелевина от многочисленных подражателей, была непреодолима, то теперь ее можно перешагнуть.

Как показывает практика разного рода садулаевых или белобров-поповых, писать «под Пелевина» не так уж сложно. Что действительно сложно, так это каждый раз ухитряться «взять нотой выше» и по-новому огорошить читателя, казалось бы полностью адаптировавшегося ко всем пелевинским трюкам.

Именно эта почти магическая способность постоянно прыгать выше головы, не подлежащая рациональному осмыслению, а значит, и копированию, вплоть до «Священной книги оборотня» делала Пелевина пророком, толкователем и певцом своей эпохи. Сейчас она, увы, утрачена, и, хотя упрекать писателя в неспособности в сотый раз превзойти себя едва ли справедливо, справиться с разочарованием от добротной поделки читателю, приученному к откровениям, непросто.

Публикация «П5» может стать символическим рубежом, за которым надежды, что придет Пелевин и что-то важное нам про нашу жизнь объяснит, становятся невозможными. Дух, на протяжении 90-х вещавший устами Виктора Олеговича и позволявший ему прозревать тайный смысл привычных вещей, покинул своего избранника.



Источник: "Ведомости" № 190, 08.10.2009,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
24.06.2019
Книги

Две стороны одной морали

Пелевин промахивается с трендами. Герои выглядят неактуально, олигархов средней руки забыли несколько расследований Навального назад. Не удалась и пародия на стартапы — по сути, в романе нет никакой технологичности, да и Сколково уже несколько лет не ассоциируется с передовыми разработками. Феминизм даёт больше поводов для тонкой иронии, чем простодушное высмеивание волосатых подмышек.

Стенгазета
29.05.2019
Книги

Человек против мира

Как и в предыдущем романе «Зулейха открывает глаза», за который Яхина получила премии «Большая книга» и «Ясная поляна», писательница снова выбрала главным героем представителя малого этноса — татарскую крестьянку сменил немецкий колонист.