Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.01.2009 | Книги

Сын за отца

«Дети Хурина» показывают: Кристофер Толкин превзошел Дж. Р. Р. Толкина как литератор

Как ни горько это признавать маркетологам, рекламщикам и пиарщикам, в мире действительно существуют объекты, не нуждающиеся в их услугах. К числу этих объектов, в частности, относится любая книга, на обложке которой значится фамилия Толкиен или, в новой транскрипции, Толкин: многомиллионная армия толкиноманов всего мира готова потреблять любой продукт, выходящий под этим брендом. Именно поэтому, выпуская роман «Дети Хурина», восстановленный сыном Дж. Р. Р. Толкина Кристофером на основе разрозненных отцовских черновиков, сразу в количестве 30 000 экземпляров, издатели из транснационального гиганта Harper Collins решительно ничем не рисковали. Ничем не рискуют и их российские коллеги из АСТ, годом позже таким же тиражом опубликовавшие книгу по-русски: очевидно, что и этот немаленький по нынешним временам тираж, и все последующие допечатки (которые непременно последуют) будут расходиться стабильно, без ярких всплесков, но и без заметного затухания, надежно обеспечивая «Детям Хурина» место в списке общенациональных лонг-селлеров.

Кристофер, младший из сыновей Дж. Р. Р. Толкина, служил пилотом в авиации, а после преподавал английский язык в Оксфорде. До «Детей Хурина» он скомпоновал, отредактировал и опубликовал такие книги своего отца, как «Сильмариллион», «Утраченные сказания Средиземья», «Критики и чудовища».

В этом контексте соблазн счесть книгу Кристофера Толкина стопроцентно просчитанным, рассудочным продуктом, ориентированным лишь на получение прибыли и не имеющим отношения к искусству, очень велик. Однако поддаваться ему не стоит.

Несмотря на тяжеловесность русского перевода, с первых же страниц «Детей Хурина» у читателя не остается сомнений: перед ним роман, своими литературными свойствами не только не уступающий «Властелину колец», но и порой заметно его превосходящий.

Многие любители творчества Толкина наверняка вспомнят историю, легшую в основу этой книги: вкратце она пересказывается в «Сильмариллионе» — сборнике преданий о том, что происходило в Средиземье задолго до событий «Властелина колец». Рискнув оказать сопротивление властелину тьмы Морготу, людской владыка Хурин навлекает на свою семью страшное проклятье. Его дети, Турин и Ниэнор, обречены творить зло против собственной воли и причинять страдания всем, кого полюбят, в то время как их отец вынужден следить за сыном и дочерью, не в силах ни предостеречь, ни помочь. Даже в пересказе сюжет этот выглядит не слишком оптимистично, однако от того высочайшего градуса отчаяния, который нагнетает Кристофер Толкин, временами просто темнеет в глазах. Автор несравненно более искушенный, чем его прямолинейный визионер-отец, Толкин-младший виртуозно использует все запрещенные литературные приемы, нацеленные на выбивание из читателя эмоций: в ход идут и любовь на краю гибели, и редкие светлые интерлюдии, подчеркивающие общий беспросветно-черный колорит, и призрачная надежда на спасение…

Скупая канва, доставшаяся ему в наследство от отца, в умелых руках Толкина-младшего расцветает, превращаясь в энергичную экзистенциальную драму, по отношению к которой словечко «фэнтези» выглядело бы неоправданно уничижительно.

И в этом контексте остается только пожалеть о несколько избыточной точности таргетирования: есть опасения, что за пределами целевой аудитории, составленной из толкиноманов со стажем, «Детей Хурина» могут попросту не заметить.



Источник: "Ведомости" № 179, 10.09.2008,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
08.04.2019
Книги

Самый что ни на есть первый

В «Отделе» кроется хитрость: на самом деле роман не второй, а самый что ни на есть первый, так же напечатанный в «Волге» аж три года назад. В книге легко просматривается сальниковский стиль: герои, несмотря на жестокость, выглядят нелепыми и смешными, а реальность периодически сбоит и удаляется от нормы.

Стенгазета
25.03.2019
Книги

Приговор Европе

Выбор темы и места действия романа не удивляют. Дмитрий Петровский — консерватор и националист, автор «Спутника & Погрома» и Russia Today, житель Берлина и критик устоев современной Европы. Во взглядах автора и кроется основной смысл романа.