Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.12.2008 | Колонка / Общество

Слабая позиция

Вооруженные силы, которые действительно нужны стране, никак не соответствуют российской государственной идеологии

Из-за своего постоянного стремления к скрытности военная деятельность, если взглянуть на нее в исторической перспективе, представляется наименее эффективным видом человеческой деятельности, писал знаменитый военный историк Бэзил Лиддл-Гарт. Очередной скандал, разразившийся вокруг министерства обороны, является отличной иллюстрацией этого тезиса. В минувшую субботу газета «Коммерсант» сообщила сенсационную новость: 11 ноября начальник Генерального штаба Николай Макаров якобы подписал директиву «О недопущении разглашения сведений о реформировании Вооруженных сил РФ». Если верить статье, столкнувшись с массовым протестом высокопоставленных генералов, несогласных с планами сокращения армии, руководители военного ведомства вознамерились засекретить всю информацию о проведении военной реформы. При этом нарушителям директивы грозит не только служебное, но даже уголовное преследование. «Коммерсант» поведал и о том, что уже сейчас несколько высших «несогласных» офицеров — начальник тыла Вооруженных сил Владимир Исаков, начальник главного разведывательного управления Валентин Корабельников, начальник Центрального командного пункта Вооруженных сил Владимир Гошкодера, руководители главного оперативного управления Генштаба — написали рапорты об отставке.

Практически сразу же поступило опровержение. Начальник управления информации Минобороны Александр Дробышевский назвал заметку в «Коммерсанте» «гнусной ложью».

Оказывается, никакой директивы о засекречивании информации начальник Генштаба не издавал, а наоборот — денно и нощно требует от подчиненных, чтобы те разъясняли особенности реформирования Вооруженных сил. Кроме того, никаких рапортов об отставке российские генералы не писали.

В последнее я готов поверить безоговорочно. Чтобы заставить отечественного военачальника добровольно покинуть должность, под его кресло следует заложить пару кило динамита. В остальном же опровержения полковника Дробышевского не слишком убеждают. Существует секретная директива «о неразглашении» или нет, но все структуры военного ведомства, включая и управление информации, действуют так, будто выполняют эту директиву. За два месяца, прошедших после того, как министр обороны Анатолий Сердюков объявил о беспрецедентных по масштабам планах сокращения Вооруженных сил, ничего так и не было сказано о тех качественных изменениях, к которым должны привести реформы. Мало этого, объявлено о том, что больше половины российских офицеров будут уволены в ближайшие три года. Но до сих пор никто не потрудился четко и внятно объяснить им процедуру увольнения: по каким критериям будут определены кандидаты «на вылет», будут ли офицерам, отправленным в запас, предоставлены квартиры и денежные пособия.

Вместо того чтобы использовать относящиеся к военному ведомству средства массовой информации, руководство Министерства обороны избрало в высшей степени экзотическую систему оповещения Вооруженных сил о грядущих переменах. В войска были отправлены заместители министра, дабы «разъяснить» офицерам существо предстоящих реформ. Можно допустить, что каждый из «комиссаров» встретится в лучшем случае с сотней или двумя сотнями старших офицеров в каждом военном округе и флоте. По меньшей мере, половине из тех, кто будет слушать московских начальников, самим грозит скорое увольнение. Только законченный оптимист может допустить, что эти люди адекватно передадут своим подчиненным суть и порядок планируемых реформ.

Уже произошедший скандал прекрасно иллюстрирует препятствия, с которыми неизбежно столкнутся реформаторы. Предположим, что и начальнику тыла, равно как и начальнику ГРУ, грозила отставка. За каждым из них числится много чего.

За Корабельниковым — неспособность заранее предупредить о готовившимся грузинском ударе по Цхинвали, неспособность оценить возможности, которые дают разведке современные информационные технологии. За Исаковым — длинный список всевозможных преступлений, совершенных его подчиненными-казнокрадами во всех видах и родах Вооруженных сил. О подробностях повествует недавний доклад Главного военного прокурора. Шансов остаться при должности практически никаких. И тут им предоставляется замечательная возможность. Журналисту «Коммерсанта» сообщают, что высшие военачальники не боятся увольнения, а в отставку их отправят не из-за бездарности, а по причине принципиальности. Генералы, мол, не желают участвовать в пагубных для Вооруженных сил реформах.

В этой ситуации представитель Минобороны не находит ничего лучшего, как заявить, что все сообщения об отставках — «гнусная ложь». В результате господа генералы получают то, что хотят — довольно долгую задержку с их увольнением. Если Анатолий Сердюков все-таки решит отправить их в отставку, то они покинут службу не как люди, не способные продолжать службу, а как борцы с волюнтаризмом министра обороны.  

Зная о масштабах планируемых сокращений (а они предполагают невиданные за последние лет сто изменения), я много раз спрашивал себя, может ли по определению неэффективная «вертикаль власти» обеспечить эффективную реформу одного из важнейших своих элементов — Вооруженных сил. С одной стороны, совершенно очевидно, что сохранение существующей системы военной организации делает сами Вооруженные силы небоеспособными, что и показала война с Грузией.

С другой стороны, именно такая организация в максимальной степени соответствует идеологии нынешней власти. Во внутренней политике — обязательный, приобретаемый одновременно с рождением долг гражданина перед государством. Военная служба в таком случае должна и впредь оставаться налогом, а не становиться профессией.

Во внешней политике только массовая мобилизационная армия может подтвердить великодержавные амбиции по противостоянию Америке и Западу.

Другими словами, Вооруженные силы, которые действительно нужны стране — небольшие (Россия уже свалилась в демографическую яму), профессиональные, способные воспринять высокие технологии (информационные технологии дали толчок революции в военном деле, которая решительно меняет всю систему боевых действий) — никак не соответствуют российской государственной идеологии. Посему те, кто из сугубо корыстных соображений хочет сохранить существующую систему военной организации, смогут в случае открытой дискуссии без труда обвинить министра Сердюкова в попытке подорвать основы путинского режима. В этой щекотливой ситуации военное ведомство предпочло вовсе не входить в какие-либо объяснения. И поставило себя в чрезвычайно слабую позицию.

Когда реформаторы предпочитают испуганно молчать, уволенные военачальники организуют им не двадцать две, как в знаменитом романе, а две тысячи двадцать две ловушки. И все усилия будут потрачены только на опровержение гнусной лжи.



Источник: "Ежедневный журнал", 01.12.2008,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.