Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

18.11.2008 | Анимация

Насмешливый философ…

... и мрачный парадоксалист. Фильмы Прийта Пярна показали на Большом фестивале мультфильмов

В Таллине с рекламных тумб смотрит лицо Прийта Пярна, как у нас -- лица поп-звезд. Он знаменитый режиссер мультфильмов, в России люди этой профессии редко становятся публичными, а для маленькой Эстонии звезда мирового класса, пусть даже в маргинальной области, -- золотой запас, тут художников такого уровня немного и их знают все.

Большой фестиваль мультфильмов уже во второй раз посвящает несколько своих программ эстонской анимации, в прошлом году картины были кукольные, а в этом показали практически полную ретроспективу Прийта Пярна и одну программу его учеников. Да еще на выставке в галерее «На Солянке» кроме экспозиции к пятидесятилетию таллинской кукольной студии Nukufilm есть зал целлулоидов Пярна к его фильму «Ночь морковок» (1998), последнему сделанному по этой старой, докомпьютерной технологии, и в отдельной комнате крутят по очереди кукольные и пярновские мультфильмы. (Кстати, выставку эту можно посмотреть и после закрытия фестиваля -- она продлена до 23 ноября.)

Таким образом, мы смогли хоть немного узнать о крупнейшем режиссере, имеющем огромное количество учеников и последователей по всему миру, режиссере, который две трети своей жизни прожил с нами в одной стране: как и все, приезжал сдавать фильмы в Госкино, страдал от цензуры, писал титры к картинам и делал их озвучание не на родном языке, а по-русски.

Первый блок ретроспективы на БФМ, названный, как один из фильмов Пярна, Time out, и посвящен фильмам, снятым в 70--80-е годы на «Таллинфильме», а теперь там же восстановленным, оцифрованным и переозвученным, -- эстонцы ценят свой «золотой запас».

Пярн когда-то получил университетское биологическое образование, а потом стал карикатуристом. И то и другое, надо думать, сформировало его как художника и научило главному: не искать внешней красоты и видеть во всяком предмете самое существенное. Ассиметричные, «уродливые» герои действуют даже в тех фильмах Пярна, которые условно считаются детскими (на самом-то деле детских картин он не снимал), зато они не похожи ни на кого другого и мгновенно запоминаются. Эстонская анимация, которая в мире сегодня считается уникальной, многим обязана Пярну: не только жесткий узнаваемый дизайн, но и ее знаменитая притчевость, философичность и особый, мрачноватый юмор во многом связаны с пярновскими открытиями, и формальными, и содержательными, которые он делает до сих пор буквально в каждом фильме.

Самый первый пярновский фильм «Кругла ли Земля?» (1977) -- притча о человеке, который ушел из дома и все шел и шел, пока к старости не вернулся в свой городок и не увидел, что жизнь там продолжается, но оставленный дом героя разрушен и никто его не помнит. Притчевое построение, значительность и философский характер размышлений, как и вообще интеллектуальность, были в фильмах Пярна с самого начала. «Зеленый медвежонок» и Time out (в советские времена его называли «Небылицы», поскольку цензоршам английский заголовок показался непонятным) -- это бесконечные парадоксальные превращения и насмешливые квипрокво, например, волшебного медвежонка, который невольно всем портил жизнь, или близорукого кота, попадавшего в нелепые и фантастические ситуации. Уже здесь стал ясен особый юмор Пярна -- ернический и ехидный. Со временем этот юмор становился все более едким и мрачным: в фильме «Несколько упражнений по подготовке к самостоятельной жизни» в параллель к играм резвящегося мальчика шли похожие, но однообразные и скучные движения взрослого мужчины за офисным столом, как будто ребенок играл лишь для того, чтобы научиться перекладывать бумаги. В картине «Треугольник», фантастической и язвительной истории о мужчинах, ждущих от женщин только одного -- еды, впервые проявилось умение Пярна создать эротическое напряжение даже посреди сатирических сюжетов. В каждом фильме режиссер, узнаваемый с первых кадров, оказывался новым.

Последняя картина в «советском периоде» Прийта Пярна, пожалуй, самая знаменитая у нас (кроме прочих престижных наград она успела получить «Нику» в 1989 году) -- «Завтрак на траве». Это действительно один из лучших, самых пронзительных и безнадежных его фильмов -- именно он окончательно сформировал репутацию Пярна как антисоветчика прямо перед тем, как все советское перестало иметь отношение к Эстонии.

Герои этого фильма -- две женщины и два мужчины -- каждый по отдельности с утра выходили из дома и принимались напряженно что-то искать в черно-белом и уродливом советском мире, полном хамства и агрессии, очередей и бюрократии. Женщина пыталась достать яблоки, мужчина -- костюм с белыми брюками, другой герой -- какую-то официальную бумагу с разрешением. В результате, с унижениями и потерями достав то, что им нужно, они вчетвером собирались в саду и ненадолго располагались в композиции «Завтрака на траве» Мане, а потом снова разбегались. В этой картине тоже многое для Пярна было впервые: тут одновременно с безжалостной и желчной сатирой была такая открытая лирика, нежность и сострадание, какие потом он нечасто будет допускать в свои фильмы.

Первый фильм, который Пярн снимал в постсоветской Эстонии, -- «Отель Е» во многом продолжение «Завтрака на траве», только в более обобщенном и метафорическом виде. Здесь соседствуют два мира: страшный, грязный и монотонный, где живут вечно испуганные серые уроды, а через дверь от него -- изящный и цветной, полный красивых людей, приятной музыки и света. Серому герою из вечного ветра и грязной мглы удается попасть в прекрасный полупародийный рай, его радушно принимают, но оказывается, что вся эта красота бессмысленна, равнодушна и механистична, как музыкальная шкатулка. Герой опять возвращается к своим забитым соседям и неказистой жене, а потом рвется назад. Все страхи, комплексы, обольщения и разочарования независимой Эстонии, оказавшейся на расстоянии открытой двери от Европы и с трудом изживающей собственную советскость, были в этом горьком фильме. Но следующие картины, которые режиссер уже снимал на выделившейся из «Таллинфильма» независимой студии Joonisfilm, снова показали нового Пярна.

«1895» (снятая вместе с Янно Пылдма картина, посвященная столетию кино) и «Ночь морковок» -- глумливые, пародийные и абсурдистские картины, каждая из которых состоит из огромного количества алогичных микросюжетов, соединенных в ускользающую, ветвящуюся фабулу. «1895» строится якобы вокруг судьбы братьев Люмьер, которые вопреки истине, оказывается, были близнецами, причем один из них после рождения исчез под землей, а второй всю жизнь путешествовал по Европе. И вокруг него происходило невероятное количество фантастических событий со знаменитыми людьми, вполне в духе хармсовских анекдотов, изложенных с интонацией убедительной, будто научные факты.

В «Ночи морковок» фантастического безумия и иррационального еще больше, но место исторических личностей занимают современные явления и предметы, вроде кнопки вызова лифта по имени Мисс Сосок, охарактеризованной так: «доброволец, которая протестовала против сексуальных притеснений». Тут впервые у Пярна возникают конспирологические мотивы, которые потом в его фильмах разовьются в целый букет пародийно-шпионских сюжетов, например в сериале про двух придурочных и неудачливых американских супершпионов Франка и Венди, ради спасения мира заброшенных в страну непуганых идиотов Эстонию, которая объявлена цитаделью зла. (Сценарий для «Франка и Венди» -- невероятно популярного в Эстонии и весьма самоироничного сериала -- писал Пярн, он же и руководил его постановкой, за которую взялись его ученики, теперь тоже работающие на «Юнисфильме».)

Предпоследний «большой» фильм, снятый режиссером (а у Пярна все фильмы, кроме ранних, идут около получаса), -- «Карл и Мэрилин» (2003) -- вновь построен на парадоксе, теперь издевательски выворачивая стереотипы поп-культуры. Здесь Карл Макс и Мэрилин Монро -- два секс-идола, вынужденных соответствовать всеобщему обожанию. Но странным образом эротический магнетизм у них оказывается один на двоих. Пока рыжебородый, гривастый Карл был супермужчиной, демонстрировал мышцы и изнемогал, вынужденный соответствовать восторженным ожиданиям женщин (читай: пока в мире царили его идеи), Мэрилин жила где-то тихой дурнушкой. Но лишь Карл обрился и наконец-то превратился в обычного человека, он, словно Самсон, потерял свою силу, а блондинка Мэрилин ее обрела и пошла среди воплей восхищенной толпы как звезда со своим вечно раздувающимся платьем.

И вот совсем новая картина, премьеру которой только что показали на Большом фестивале мультфильмов: 45-минутная «Жизнь без Габриэллы Ферри», снятая Пярном вместе с женой, Ольгой. В который раз режиссер оказывается совсем новым: он сочиняет любовную историю, насыщенную искрящим, опасным эротизмом, историю с туго закрученной интригой и множеством параллельных сюжетов (вроде постоянного пародийно-шпионского), сходящихся в один узел.

Его главные герои -- любовники, жаждущие рискованных ласк, но маленький сын мужчины, сопливый компьютерный гений с загипсованными руками, не дает им уединиться. Случайно захлопывается балконная дверь, разделив героя и обнаженную женщину, привязанную с закрытым лицом к кровати, и теперь герою предстоит спускаться с высоты, заглядывая в окна. А в это время по городу идет грабитель, в чьи волшебные железные руки само втягивается все, что имеет ценность, -- деньги из карманов, платья с тел, черты лиц, -- и в квартиру героев он входит первым... Не буду рассказывать деталей (в частности, при чем тут давно погибшая итальянская поп-певица Габриэлла Ферри), но фильм держит в неослабевающем, почти детективном напряжении и при этом оказывается настоящей историей про любовь, которая догонит всякого и подействует электрошоком при одном лишь прикосновении руки. Такого кино про любовь в анимации еще не было.



Источник: "Время новостей",7.11.2008,








Рекомендованные материалы



Эмиграция, депрессия и бодипозитив

Главными сюжетными лейтмотивами фестиваля были космос и связь с матерью через пуповину, оба они сошлись в главном российском хите фестиваля – фильме Константина Бронзита «Он не может жить без космоса». Начиная со второго фестивального дня, как только на экране появлялся космонавт или пуповина, зал принимался хохотать даже, если предмет фильма был серьезным.


Мне бы хотелось, чтобы мои фильмы были как дневник и способ общения с близкими.

В 2017-м высшая российская анимационная премия «Икар» назвала Дину Великовскую за фильм «Кукушка» лучшим режиссером и лучшим сценаристом года. В 2018-м – ей вручили премию президента РФ для молодых деятелей культуры, в том же году 2018 Ди­на по­лучи­ла приг­ла­шение войти в состав ос­ка­ров­ской академии. А в 2019-м году ее новый фильм «Узы», удивительным образом соединяющий объемную и рисованную анимацию в инновационной технике рисования 3D ручкой, получил Гран-при Суздальского фестиваля.