Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.10.2008 | Театр

Не радует

Фестиваль «Сезон Станиславского» открылся спектаклем «Замужество Марии Браун»

Сразу скажу: на этот раз Остермайер меня разочаровал.

Разумеется, он блестящий профессионал, его спектакль работает как часы, его актеры виртуозны, его пространство эффектно, изменчиво и многозначно, в общем, по всем статьям у него высший балл, а, как это сказано в анекдоте, не радует.

Звезда нового европейского театра Томас Остермайер привез на фестиваль «Сезон Станиславского» свою мюнхенскую постановку по сценарию Райнера Вернера Фассбиндера «Замужество Марии Браун». Это послевоенная история о девушке, вышедшей замуж во время войны, но не успевшей побыть с любимым Германом и двух дней, -- он ушел на фронт, потом был русский плен и тюремный срок за убийство. А все это время умная и твердая Мария ждала его, вместе со страной двигаясь к успеху и процветанию: сходилась с мужчинами, делала карьеру и внутренне каменела. И когда Герман вернулся еще более опустошенный, чем жена, ждавшей его десять лет Марии оставалось только погибнуть. В фильме, прославившем Фассбиндера тридцать лет назад, поразительно играла Ханна Шигулла, впрочем, там были хороши все, и нищая, жалкая, а потом набирающая силу послевоенная Германия смотрела с экрана со всей откровенностью повседневной жизни и подробностью бытовых мелочей.

Я не подражал фильму Хотя место основной работы Томаса Остермайера -- берлинский театр «Шаубюне», «Замужество Марии Браун» он поставил в мюнхенском Kammerspiele, с которым есть договоренность о сотрудничестве каждые два года. «Фассбиндер из Мюнхена, к тому же в самом сценарии фильма отчетливо слышится язык сцены, литературы южно-немецких авторов», -- объясняет Остермайер свое решение сделать спектакль по сценарию знаменитого фильма Фассбиндера.

Остермайер главной своей задачей поставил перевод сценария Фассбиндера на театральный язык и сумел это сделать с блеском. Он поместил актеров в холодный казенный зал, и спектакль начинается с того, что все они, сидя в креслах, смотрят какие-то старые документальные кадры. А потом двое мужчин снимают современные свитера, тут же облачаются в какие-то женские халатики и кофточки, нахлобучивают парики и выходят на авансцену к микрофону читать документальные любовные письма, написанные немецкими женщинами Гитлеру. Так, через фарс, режиссер вводит нас в историю страны и в судьбу Марии. Ход этот пройдет через весь спектакль: Бригитта Хобмайер, похожая на Шигуллу и на певицу Мадонну разом, станет играть жизнь Марии Браун в окружении всего лишь четырех актеров-мужчин, которые будут у нас на глазах с помощью пары деталей превращаться во всех героев. Светлый паричок, халатик и нижнее белье с чулками на резинках -- это мать героини, темный парик и расстегнутая кофточка -- подруга Бетти, темные очки -- чернокожий любовник Билл, плащ, надетый задом наперед, как хирургический халат, -- врач. Причем многие ситуации, особенно те, что казались в фильме забавными, режиссер старается сделать еще гротескнее: и «женщина» в баре для американских оккупационных войск танцует прямо в уродливом белье, и «мать» Марии, заведшая себе любовника, строит перед ним порнозвезду, нелепо позируя, как на эротических фотографиях. А одновременно с этой утрированной условностью на стены, на спины, на юбки и кресла продолжают проецироваться старые документальные кадры, будто исторические ссылки к художественному тексту.

Все это происходит лихо, стремительно, спектакль выглядит скороговоркой, конспектом фильма, и кажется, что в театральной постановке все очень сокращено, хотя на самом деле она короче всего на десять минут. Но беда в том, что как бы эффектно ни был сценарий переведен на театральный язык, все это остается только формальным приемом. Никакого приращения смысла по сравнению с фассбиндеровским фильмом в спектакле Томаса Остермайера не происходит, он следует по пятам за картиной и остается только ее бледной копией.

Помните, как в феллиниевских «Восьми с половиной» живая жизнь в переводе на сцену выглядела фальшиво, грубо и безжизненно? Вот так же происходит и тут, только оригиналом, «жизнью» выступает фильм Фассбиндера. Произведение, у которого есть такой яркий оригинал, невозможно ставить как ни в чем не бывало, без спора с ним или какого-то принципиально нового поворота. Вот ведь совсем недавно мы писали о пьесе Артура Миллера «Смерть коммивояжера», которую совсем по-новому, лапидарно и безжалостно трактовал бельгиец Люк Персеваль. Но у Остермайера, который знаменит своими новыми прочтениями старых пьес (в Москву, например, приезжала его резко осовремененная и переосмысленная ибсеновская «Нора»), с «Марией Браун» новые отношения не сложились.

Но, конечно, если мне кто-то начнет говорить, что, мол, зажрались совсем, и «поищи у нас постановки такого класса», и вообще «скажи спасибо, что привезли», то мне на это ответить будет нечего. Да, мы сейчас счастливы много видеть хорошего на российских фестивалях, да, в Москве режиссеров класса Остермайера еще поискать, да -- благодарю и кланяюсь, кланяюсь и благодарю. Но что поделать, не радует.



Источник: "Время новостей",28.10.2008,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.