Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.06.2008 | История / Кино

Век звезды

Были целые десятилетия, когда пырьевские ленты с Ладыниной и казались лентами, бантами, палехскими шкатулками

Марина Ладынина – звезда первой величины, что ясно сейчас, когда отмечается 100-летие со дня ее рождения. Она оставалась звездой и все полвека жизни после того, как перестала сниматься в кино. Причем ее фильмы вовсе не крутили так часто по телевидению, как картины с Орловой.

Больше того, были целые десятилетия, когда пырьевские ленты с Ладыниной и казались лентами, бантами, палехскими шкатулками. Конечно, они во многом такими и были, не всем и не сразу становилось понятно, что это – не только лакировка действительности, или попросту говоря, враньё, что это еще и такой жанр.

В тот единственный раз, когда я оказался в гостях у Марины Алекссевны Ладыниной, она сказала: «Григорий Васильевич снимал Любовь Петровну на шпильках и в шляпках, а я у Ивана Александровича все в сапогах и косынках». К тому времени больше сорока лет прошло с тех пор, как она ушла из кино, больше двадцати – со смерти Орловой. В словах Ладыниной не слышно было обиды или ревности, лишь простая констатация факта и еще, конечно же, сожаление артиста об упущенных и неиспользованных возможностях. Слишком тесно были связаны художнические судьбы двух русских актрис с их мужьями – русскими кинорежиссерами Григорием Александровым и Иваном Пырьевым.

Один – западник, прилежный ученик Голливуда – выстраивал впечатляющее здание советской кинокомедии, что потом аукнулось Рязановым и Гайдаем. Другой – восходящий к фольклору почвенник – в известной мере предопределил кинопоказ деревни в 60-80-е.

Предопределил, в первую очередь, тем, что от Пырьева отталкивались, потому что он снимал решительно осужденное лубочное кино. Отсвет этого осуждения падал и на образы созданных Ладыниной героинь. Но лубок – полноценный жанр народного искусства. Юрий Любимов рассказывал, как на съемках фильма «Кубанские казаки» с Ладыниной в главной роли к нему подошла пожилая колхозница и спросила: «Скажи, милок, это вы из какой жизни представляете?» Пырьев представлял сказки, и Марина Ладынина была идеальной сказочной героиней. Мало в российском кино лиц красивее ладынинского. Когда в «Трактористах» персонаж Николая Крючкова ошеломленно произносит: «Так вот ты какая, Марьяна Бажан!» – вслед за ним эту фразу повторяло множество зрителей, ошеломленных красотой.

Понятное дело, с одним эстетическим мерилом к пырьевским картинам не подойдешь. Чего стоит та сцена из фильма «Свинарка и пастух», когда героиня Ладыниной делает искусственное дыхание поросенку – по методу «рот в рот» – и спасает его. Нельзя же в этот момент не подумать о том, сколько миллионов человек, в том числе и свинарок с пастухами, в те самые годы гибли в лагерях. Однако же сталинское искусство сумело убедить страну, что она живет не в той реальности, что вокруг, а в той, что на экране, и пырьевский поросячий гуманизм принимался на ура – у него ведь было прекрасное ладынинское лицо.

Такие лица врезаются в память и живут там сами по себе. Не человеческое дело – с этим разбираться, вопрос решается на других этажах мироздания. В эпоху Возрождения хорошо понимали, что гармония лица и тела – есть богоотмеченность. Это потом, как выражался Розанов, «душа залила тело»: речь пошла всё больше о красоте внутренней, так называемой духовной. Словно облик – не дух.

Благодаря этому дару свыше Ладынина умудрялась существовать на экране сама по себе, не сливаясь с болезненно жизнерадостным фоном. Вспомним глубокую меланхолию облика и голоса, когда она в кубанской степи выпевает томительный бабий стон: «Каким ты был, таким остался...»

Роль в «Испытании верности» в 54-м – оказалась последней. Развод с Пырьевым развел Ладынину с кино. Всесильный мстительный Пырьев, директор Мосфильма и любимец высших властей, по сути, выдал ей волчий билет: другие режиссеры, и кино, и даже театра, снимать ее боялись, опасаясь пырьевского гнева. Ладыниной было всего 46, и в оставшиеся полвека ей оставалось только вспоминать и элегически, без надрыва, сожалеть о несыгранном. Каким-то дивным образом она, не снимаясь, оставалась кинозвездой, хотя появлялась перед публикой только в концертах.

С большими людьми как ни обращайся – они остаются большими. Ревнивая злоба Пырьева лишила Россию выдающейся актрисы театра и кино. Но она же законсервировала образ. Изящнее сказать – произошла музеизация. Со сцены и экрана ладынинское лицо переместилось напрямик в историю. 

Те слова о своих сапогах и косынках и орловских шпильках и шляпках она произнесла в сталинской высотке на Котельнической набережной, где я оказался у Марины Алексеевны в гостях. Середина 90-х годов, ей было почти девяносто, она оживленно рассказывала о прошлом и безбоязненно показывала свои молодые снимки, на которых блистала среди итальянских киноактрис в венецианских фестивальных декорациях. А на прощание, явно не ревнуя себя к прошлому, надписала свою фотографию полувековой давности. Свое лицо звезды.



Источник: Радио "Свобода", 24.06.2008,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
25.11.2019
Кино

* Говорит по-французски

Но даже тело Йоава против нового места обитания. Он сексуален, раскрепощен, для него важна телесность, а жители Парижа – холодные и отстраненные. Для горячего Йоава подавление своей сути, своей физиологии становится большим испытанием, чем даже голод.

Стенгазета

«Титаны»: простые великие

Цикл состоит из четырех фильмов, объединённых под общим названием «Титаны». Но каждый из четырех фильмов отличен. В том числе и названием. Фильм с Олегом Табаковым называется «Отражение», с Галиной Волчек «Коллекция», с Марком Захаровым «Путешествие», с Сергеем Сокуровым «Искушение».