Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

09.06.2008 | Кино / Колонка

Преждевременное кино

Сигнал не расслышали: почему и куда именно провалился снятый в 1990 году фильм Михаила Аветикова "Савой"

Гильдия кинокритиков и киноведов (в которой я имею честь состоять и даже быть членом ее Экспертного совета) к 100-летию российского кинематографа составляет перечень полусотни лучших фильмов за век. За первую половину столетия 25 картин уже отобраны, сейчас идет подсчет голосов за вторые полвека. Всего в списках, которые прислали шесть десятков членов Гильдии, упомянуты 258 фильмов. 

«Савой» фигурирует только в одном перечне - моем. Шестьдесят специалистов картину в свои списки не включили - аргумент неотразимый. У меня и нет нахального желания подправить историю, но попытаться понять, почему так произошло, - стоит.

Почему провалился и куда именно провалился снятый в 1990 году выдающийся (повторю: выдающийся) фильм Михаила Аветикова «Савой» (авторы сценария - Петр Луцик и Алексей Саморядов; однако режиссер внес столько изменений, что сценаристы свои имена сняли).

Героя, 38-летнего московского инженера, скромного очкарика, отправленного в дальнюю командировку, спутав с кем-то, похищают. Разобравшись в ошибке, выбрасывают из машины посреди пустыни. И начинается его новая жизнь. 

Здесь точно найден ход: приключения происходят в полностью чужой языковой среде - среди таджиков, потом - среди немцев-колонистов. Восток и Запад являются в неведомых обличьях, и языком поведения, наряду с наукой драться и стрелять, надо овладевать по ходу не виданных прежде испытаний.

Героя избивают, закабаляют на каторжный труд в соляные копи, вовлекают в мафиозные дела с пальбой и погонями, сажают в тюрьму, швыряют по землям, каких он не видал и не мог себе представить.

Мы ничего не знаем о себе: приспособляемость человека беспредельна.

Восхищает выразительнейший актерский лаконизм Владимира Стеклова. За весь фильм он произносит несколько десятков слов. Выражение лица, скупой жест, походка - и полный портрет написан. Вот он сидит у дороги, в очередной раз вышвырнутый на обочину, а мимо идет группа веселых туристов. Милая девушка спрашивает: «Вы, наверное, не чистый таджик?» Герой отвечает: «Нет, не чистый».

Последние пять минут фильма происходят в Москве, куда, вырвавшись от бандитов и похоронив в пустыне обретенного там друга, возвращается герой. Он другой, с новым кодексом понятий и правил - и, пытаясь следовать им в своем прежнем мире, нелепо и жалко гибнет.

Припозднившаяся инициация 38-летнего героя предстает аллегорией запоздалого вступления страны в конце 80-х на неведомый ей путь, уже пройденный другими. Лихой боевик с философской подоплекой.

В этом натуралистическом повествовании многозначен трагический финал: то ли безнадежно начинать заново с таким опозданием, то ли это символическая гибель прежнего существования, на смену которому идет нечто иное.

Свобода выбора, как известно - бремя: многослойность запутывает, шанс провоцирует, непредсказуемость тревожит. Пугает ненужность прежнего опыта и неохватность нового. Но такой страх - неотъемлемая часть взрослой жизни. Тяжкий процесс взросления продолжается по сей день и будет еще длиться: история не оперирует годами, а как минимум - десятилетиями.

Что до судьбы "Савоя", то 1990 год - вот в чем дело. Не только в отсутствии проката и бешеном потоке халтурного «кооперативного» кино, в котором немудрено было затеряться. Главное, что Михаил Аветиков с удивительной чуткостью поставил проблему слишком рано: фильм даже если посмотрели, то попросту не увидели, не разглядели. «Савой» провалился в социально-временную щель. Сигнал не расслышали.



Источник: Радио "Свобода", 05.06.2008,








Рекомендованные материалы



МРП

Все крепнет ощущение, что многие, очень многие испытывают настоящую эйфорию по поводу того, что им вполне официально, на самом высоком уровне, разрешили появляться на публике без штанов и гулко издавать нижние звуки за праздничным столом.

Стенгазета
11.09.2020
Кино

Как «Оно»?

События фильма развиваются через двадцать семь лет после истории, рассказанной в «Оно». Танцующий клоун Пеннивайз (Билл Скарсгорд) снова выходит на охоту, безжалостно убивает детей и ждет, когда же «Клуб неудачников» вернется в Дерри. И они возвращаются (почти всем составом), чтобы, наконец, избавить мир от древнего и могучего Оно. Воспоминаний о прошлом у героев почти нет, зато все психологические проблемы родом из детства на месте.