Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.06.2008 | История / Книги

История устная и частная

Этот жанр до сих пор в новинку для русской литературы

Тот жанр, в котором работает Светлана Алексиевич, отмечающая 31 мая юбилей, – до сих пор в новинку для русской литературы. Неискушенный читатель, перелистав взятую с прилавка книгу, скорее всего, сделает вывод: «Журналистика». Но это проза, причем проза высочайшего качества, хотя в ней почти нет авторских слов. Это прямая речь свидетелей времени.

Светлана Алексиевич так пишет уже почти четверть века. Таковы все ее книги. «У войны – не женское лицо» – монологи женщин, участвовавших во Второй мировой войне. «Цинковые мальчики» – люди, прошедшие Афганскую войну. «Зачарованные смертью» – неслучившиеся самоубийцы либо родные и близкие самоубийц свершившихся. «Чернобыльская молитва» – понятно. «Последние свидетели» – дети на войне (вот что надо было бы публиковать каждое 1 июня, в Международный день защиты детей).

Сотни свидетельств, собранных и организованных мастерством, чувством меры, вкусом автора: из документов – в документы времени.

По-английски этот жанр называется oral history – устная история. И это всегда – частная история.

Вот, вероятно, главное, что делает книги Алексиевич захватывающим, хоть и тяжелым, иногда непереносимо тяжелым чтением. Можно только догадываться, насколько это трудно для нее самой, и какой заряд совести должен быть в человеке, чтобы снова и снова погружаться в горе. Она писала: «Когда окончила "У войны – не женское лицо", долго не могла видеть, как от обыкновенного ушиба из носа ребенка идет кровь... Наверное, у каждого из нас есть свой запас защиты от боли – физической и психологической. Мой был исчерпан до конца». И вот после этого признания Алексиевич берется за «Цинковых мальчиков».

У нее всегда – правда. Правда от первого лица, а вместе – панорама. Как-то Алексиевич сказала, что делает простые моментальные снимки, но складываются они – в летопись.

Прошедший век изменил соотношение литературы вымысла и литературы факта. Всякого рода словесность non-fiction резко прибавила в популярности: мемуары, биографии, история, документальная проза. Почему? 

Все самые привлекательные и насильственно насаждаемые идеологии в ХХ веке прошли проверку на прочность и потерпели крах. Рухнула выпестованная концом XIX столетия надежда устроить человеческий мир по разуму. Об этом просигналил еще в 1912 году «Титаник», только сигнал не услышали. Но мировые войны, Освенцим, Колыма, Хиросима, Чернобыль довершили дело.

Вместе с идеологиями утратило доверие идеологическое слово, а как следствие – слово вымышленное. Оставшаяся надежда – на факт.

Тут – ловушка. Кажется, что документальную прозу писать легко: у тебя хорошая память на события, лица, слова, ты был свидетелем судьбоносных явлений – пиши! Отсюда, из этого заблуждения – бесконечный, особенно в последние российские годы, книжный поток бессвязного бормотания вокруг подлинных имен и дат. Нужен редкий отдельный талант – найти собеседников, расположить их к себе, организовать чужую речь, отобрать важное, драматургически выстроить, точно начать, честно рассказать, вовремя остановиться, правильно назвать.  Сделать такое хорошо столь же трудно, как придумать увлекательный сюжет и убедительных персонажей, и при том – неизмеримо ответственней: люди в этом жанре словесности – не  бумажные, а живые. Или были живыми, что еще ответственней. Всё это умеет Светлана Алексиевич. У нее получается сильно.



Источник: Радио "Свобода", 31.05.2008,








Рекомендованные материалы


06.04.2021
Книги

Здесь и вокруг

Эта книга - одна из тех, к которой необходимо возвращаться, которую позволительно читать с любого места, пропуская некоторые места для того, чтобы вернуться к ним чуть позже. Эта книга - не линейная. В нее можно запрыгнуть на любой попутной станции и, подпав по ее дневниково-интимную интонацию, ехать и ехать, читать и читать.

Стенгазета
29.03.2021
Книги

Тимур и его генерал

В сжатом изложении роман напоминает мелодраму с телеканала «Россия-1». Середина 70-х. Беременная дочь-студентка возвращается к отцу-генералу в северный военный городок. Нежелание рассказать, от кого ребёнок, и разница мировоззрений обостряют давний поколенческий конфликт. После родов девушка находит новую любовь в лице рядового Блюменбаума. К противоречиям во взглядах добавляется национальный вопрос, а потом ещё намечается и переезд в Израиль.