Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.05.2008 | Архив "Итогов" / Просто так

Люди как птицы

Нет, я понимаю: они не о себе, у них за Россию сердце болит

Май, вечер, телевизор. На экране - трое симпатичных талантливых людей, чьи лица и имена хорошо известны публике. Писатель-юморист и два актера. Они, оказывается, старые друзья и сейчас с умилением вспоминают минувшие дни: как начинали играть и сочинять стихи, как поступили в разные институты, как собирались в комнатке общежития, как пили на радостях в августе 91-го...

- Конечно, если бы мы тогда знали, чем все это кончится... - вдруг говорит писатель. - В нашей стране никогда нельзя говорить "гоп!", пока не увидишь, во что ты прыгнул!

Остальные молчаливо соглашаются. Но от этой неожиданной мысли мое внимание невольно переключается на антураж. И я вижу, что прыгнули мужики на мягкий, удобный диван в стильной гостиной. И одежка на них, между прочим, хорошо подобрана и, вероятно, недешева. Из дальнейшего выясняется, что в их нынешней жизни есть и залы, заполненные поклонниками их талантов, и частые поездки по самым комфортабельным странам мира...

Нет, я понимаю: они не о себе, у них за Россию сердце болит. За шахтеров и учителей, полгода не видавших зарплаты, за умирающую деревню, за друзей детства, оставшихся в оккупированной латышами Риге.

Ведь писал же лет пятнадцать назад один из них (правда, не тот, что сожалел об августовской выпивке):

Утром мажу бутерброд -

Сразу мысль: а как народ?

И икра не лезет в горло,

И компот не льется в рот!

Ночью встану у окна

И стою всю ночь без сна -

Все волнуюсь об Расее,

Как там, бедная, она...

Мы, правда, по умственной развращенности своей приняли тогда этот крик души за злую и талантливую издевку. Впрочем... Конечно, русский интеллигент всегда был горазд между стерлядкой и коньячком потолковать о страждущем народе. Но эти трое слишком долго и успешно работают на сцене и перед камерами, чтобы не понимать, как выглядит такое сочетание текста и видеоряда. Значит, это не крокодиловы слезы. Значит, им и в самом деле... ну не то чтобы совсем плохо, но неуютно, дискомфортно, не по себе.

Шорох на балконе отвлекает меня от экрана. Ну конечно - ворона прилетела, кому же еще там шуршать? Здоровенная, гладкая, перышко к перышку.

Но на голове перья характерным образом встопорщены, да и походка выдает явную тревогу. Увидела сквозь двойное стекло движение моих глаз и замерла, чуть подавшись в сторону улицы, - не пора ли сматываться?

И чего ей, спрашивается, бояться? Мы их не шугаем. Наоборот, специально для них выкладываем на балкон куриные косточки, жилки от мяса и прочие вороньи лакомства. Эта птица представляет, наверное, третье или четвертое поколение наших ворон, и ни одну из них мы никогда куском не попрекнули. А вот поди ж ты - до сих пор все они твердо уверены, что занимаются воровством. Что творят что-то очень неправедное, недопустимое и рано или поздно это плохо кончится. Жаль, их не видят три товарища из телевизионной гостиной - они бы друг друга поняли.

А может им, крылатым созданиям, иначе жить неинтересно?



Источник: "Итоги", 1999, №22,








Рекомендованные материалы



По первое число

Там, в фильмах, собирались на маевки и читали друг другу газету «Искра». Потом какой-нибудь смышленый мальчонка свистал со своей ветки в два пальца в том смысле, что жандармы уже тут где-то рядом. Тогда «Искру» засовывали за пазуху, из-за той же пазухи извлекалась бутылка с водкой, и все начинали изображать пьяных и нестройно горланящих «Когда б я имел златые горы». В поздние советские годы — и не в кино, а в грубой реальности — все происходило ровно наоборот.


Быстро, задом наперед

Это был триптих. Это было вполне концептуалистское произведение высокого уровня, созданное задолго до всякого концептуализма. Не исключаю, кстати, что этот «арт-объект» каким-то неявным образом повлиял на мою последующую поэтику. Тем более, что ни о каком Джоне Кейдже я в те годы даже слыхом не слыхивал.