Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.04.2008 | Арт

Живые картины

Герои разыгрывают мини-пьесы, не совершая при этом никаких действий

   

Фонд  культуры  «Екатерина» привез в Москву серию видеоработ Роберта Уилсона, так называемых «VOOM Portraits». «Театральный» Уилсон, яростный противник системы Станиславского, блестящий сценограф и режиссер  известен гораздо больше, чем  Уилсон-художник. Его модернистские эксперименты со светом, сценическим пространством, и актерами лет десять назад вызвали «уилсоманию» в арт-среде, так что шум вокруг его имени докатился и до наших краев  - Андрей Бартенев демонстрировал тогда инсталляцию «Быть Робертом Уилсоном». Его ни на что не похожий «Войцек» Бюхнера  с лаконичным кровавым задником, заводными куклами и музыкой Тома Уэйтса буквально зачаровал всех. Точнее, всех зачаровывал холодный и немногословный сценический язык Уилсона, переводивший внимание зрителей с актеров и их монологов  на «неодушевленные» свет и цвет. 

Как художник Уилсон  избрал тот же путь – неспешного медитативного погружения. Его работы, показанные на выставке, не просто очередное высказывание в рамках видео-арта.  Это «живые картины», где герои разыгрывают мини-пьесы, не совершая при этом никаких действий. 

Персонажей этих портретов (голливудских знаменитостей и обычных животных) снимали по специальной технологии компании Voom HD Networks  на HDV (видео высокого разрешения). Результат этих съемок демонстрируется на  цифровых «полотнах» - огромных плазменных панелях  вертикального формата.  Как на обычных портретах  герои на первый взгляд замерли в выбранных позах. И лишь спустя какое-то время зритель осознает, что это не обычный «снимок» с натуры, а съемка самого позирования, длящегося порой часами. Уилсон заставляет своих моделей не двигаться (Вайноне Райдер, например, удалось простоять почти сутки), без  дублей и отдыха. Как режиссер он ставит их в жесткие рамки и не дает спуску звездам: не шевелиться, почти не дышать, моргать как можно реже.  Задача, которую решает Уилсон, всегда разная, с разными героями – Жанной Моро в образе Марии Стюарт, Михаилом Барышниковым в облике мученика Себастьяна, утыканного стрелами, Стивом Бушеми, изображающим мясника или практически обнаженным Бредом Питом, стоящим под проливным дождем. С точки зрения технологии, смотреть на эти «живые» портреты нужно  как на видеоработы, хотя лица героев бездвижны, а внутри кадра ничего не происходит. Главная же уловка автора в этих работах -  в обращении  к  живописной иерархии. Уилсон возвращает в мир искусства наиболее «формализованный» жанр – жанр портрета. Но при этом больше увлекается «содержанием», а не «формой», обращая наше внимание  на неигровые приемы формального театра.

Голиивудские персонажи давно превратились из интересных для портретирования личностей  в  бренды, безмолвные знаки современной поп-культуры. И эту застылую функцию человека- символа Уилсон обыгрывает застылым протяженным видео.

Это искусство срежиссированного портрета, где узнать, что  скрывается за масками и амплуа героев не всегда легко, даже просмотрев эти видео-этюды до конца. По словам их автора  «эмоции - внутри видеопортретов», равно как и настоящие чувства звезд экрана, которые они тщательно скрывают от публики. И хотя кому-то эти портреты напомнят жанр костюмированных портретов в духе журнала «Каравана историй», в этих художественных жестах Уилсона больше игры  «ума», а не  популистского красования.



Источник: Теория моды,№ 7, 2008,








Рекомендованные материалы


13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.

Стенгазета
05.03.2019
Арт

Человек и его место

После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом».