Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.04.2008 | Колонка / Литература

Посвящается Арине Р.

Не Арина выкормила поэта, и не Пушкин создал интеллигентско-советский миф о няне, обучившей его всему

С детства привычно думать, что Арина Родионовна, со дня рождения которой исполняется 250 лет, взрастила поэтический дар Пушкина. В 70-е годы ХХ века в деревне Кобрино под Гатчиной открыли «Избу-читальню имени Арины Родионовны». Она в этой избе читать бы не могла: не знала грамоте.

Арина Родионовна умерла 29 июля 1828 года в петербургском доме пушкинской сестры Ольги. Пушкин ни на отпевание во Владимирской церкви 31 июля, ни на похороны на Смоленском кладбище не приехал. Хотя был в то время в Петербурге, где его как раз в эти дни безуспешно разыскивал Вяземский: «Слышу от Карамзина жалобы на тебя, что ты пропал для них без вести, а несется один гул, что ты играешь не на живот, а на смерть». И стихи на смерть няни написал не Пушкин, а его приятель Языков.

Коллизия, для современного сознанию дикая - в духе того времени. И хоронить не стал, и ценил высоко. Арина Родионовна была прообразом мамок и нянек из пушкинских сочинений. К самой реальной Арине Пушкин искренне был привязан. Писал о ней с неподдельной теплотой - и в стихах («голубка дряхлая», «добрая подружка»), и в письмах.

Она была женщина добрая и общительная. Мария Осипова: «Лицом полная, вся седая, страстно любившая своего питомца, но с одним грешком - любила выпить». Грешок - это как поглядеть: поэту и его друзьям нравилось. Хрестоматийное: «Выпьем с горя, где же кружка». Языков в стихах «На смерть няни А.С.Пушкина»: «Шумней удалая пирушка. / Садись-ка, добрая старушка, / И с нами бражничать давай!» Бражничала, даром что еще в 1801 году ее муж Федор Матвеев умер от пьянства.

Короче, Арина была своя. Ну, не совсем. Не ровня же, а раба.

Жизнь с прислугой - круглосуточно - жизнь «под стеклом». У Пушкина в Михайловском дворни было - 29 душ. Нормальный обиход сословия. Единственный способ преодолеть такое бытие напоказ, противное естественной тяге к «прайвеси» - исключить услужающих не просто из числа равных, но, по сути, из рода человеческого. В языке - парадоксальным образом именуя их «людьми», как раз людьми и не считая.

Кто из крепостных попадал в дворовые? Наиболее способные, но они же и самые хитрые, пронырливые, лицемерные. Какой-нибудь толстовский Левин косаря и пахаря мог уважать, но лакея - ни за что. При этом от тесного общения баре и дворня были в круговой поруке «стокгольмского синдрома». Такая патриархальность у Пушкина в его «Истории села Горюхина», где барин приезжает в свои владения: «Мужчины плакали. Женщинам говорил я без церемонии: "Как ты постарела" и - мне отвечали с чувством: "Как вы-то, батюшка, подурнели"».

На чем-то ведь проросла шутка: «Барин, я постель постелила - идите угнетать!» Этому виду угнетения Пушкин предавался охотно, и няня Арина была ему в том помощница. Пушкинист Щеголев считал, что это няня содействовала, не сказать грубее, связи поэта с крепостной Ольгой Калашниковой. «Неосторожно обрюхатив» (его выражение), Пушкин отправил ее в город и писал Вяземскому: «Прошу тебя позаботиться о будущем малютке, если то будет мальчик... Милый мой, мне совестно, ей-Богу, но тут уж не до совести». Иван Пущин вспоминал о швеях в няниной комнате в Михайловском, где он «заметил между ними одну фигурку, резко отличавшуюся от других... Пушкин тотчас прозрел шаловливую мысль мою, улыбнулся значительно... Среди молодой своей команды няня преважно разгуливала с чулком в руках».

Арина была собутыльница, сообщница, сказочница. Правда, ее сказки Пушкин стал слушать только в 25-летнем возрасте, о чем он писал в 1824-м: «Слушаю сказки и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания». Их общение - два года ссылки в Михайловском. Не Арина выкормила поэта, и не Пушкин создал интеллигентско-советский миф о няне, обучившей его всему. Легенда коренится в народничестве XIX века, потом пролетарское государство подхватило и развило идею: как иначе сделать из Пушкина «наше всё». По сути, это отчаянное неверие в поэта и поэзию: без руководства никак. Пушкин так и остался при няне.



Источник: Радио "Свобода",21.04.08,








Рекомендованные материалы



МРП

Все крепнет ощущение, что многие, очень многие испытывают настоящую эйфорию по поводу того, что им вполне официально, на самом высоком уровне, разрешили появляться на публике без штанов и гулко издавать нижние звуки за праздничным столом.


Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.