Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

31.03.2008 | Колонка / Общество

Военные против гражданских

За годы сопротивления реформам генералы изобрели замечательную логическую «уловку 22»

Еще недавно предположение о том, что путинская властная вертикаль не сможет функционировать в условиях президентско-премьерского «дуумвирата», носило чисто теоретический характер. На минувшей неделе теория стала обрастать практикой. Под ковром началось активное шебуршание. Вот известный своей неподкупностью и непредвзятостью журналист-депутат Александр Хинштейн подробнейшим образом описывает беспощадные схватки начальников Следственного комитета. Одни следователи обвиняют других в миллионных взятках. А глава комитета Александр Бастрыкин, по версии журналиста, совершенно неспособен навести порядок в собственном ведомстве. Появление текста особенно забавно, если учесть, что днем раньше глава Следственного комитета поведал, что его подчиненных атакуют террористы и иностранные спецслужбы, которым оказывают помощь некоторые правозащитники и СМИ. В этой связи любопытно, к какой именно категории господин Бастрыкин относит Генеральную прокуратуру, которая, как известно, является его главным оппонентом (и, как можно подозревать, источником обличительных сливов).

Всю неделю лихорадило Министерство обороны. В прессу одна за другой шли утечки. Возмущенные, мол, вопиющей некомпетентностью гражданского министра Анатолия Сердюкова и его помощников, генштабовские генералы, построившись повзводно, понесли рапорты об отставке.

Возглавляет, якобы, этот бунт начальник Генштаба Юрий Балуевский. В качестве доказательств некомпетентности министра приводились решения о переводе в Санкт-Петербург некоторых служб Главного штаба ВМФ, намерение перевести в Подмосковье академии Петра Великого и Можайского. Его также упрекали в намерении (разумеется, небескорыстном) акционировать собственность Минобороны, а также распродать земли, которые находятся в пользовании военного ведомства. Апофеозом стала информация о директиве, которая вроде бы предписывала снятие погон с военных юристов, журналистов, медиков и даже тыловиков. Цель утечки была совершенно очевидна — подкрепить генеральскую фронду возмущением широких армейских масс.

Лишь спустя неделю последовало заявление управления информации и общественных связей, сообщившее, что никакой массовой подачи рапортов не происходит. Министерская директива требовала лишь проработать предложения о том, какие категории военнослужащих могут быть переведены на гражданские должности. Как разъяснил начальник управления боевой подготовки Владимир Шаманов, «речь идет о возможной замене гражданскими специалистами ряда воинских должностей, которые напрямую не влияют на боевую готовность войск… Одно дело — военный медик, который непосредственно находится в войсковом звене, либо входит в состав смены боевого дежурства, или является членом команды подводной лодки, и совсем другое — врачи, которые находятся в военных госпиталях, военных поликлиниках, военных санаториях».

Обе истории — и с Минобороны, и со Следственным комитетом — имеют, как мне представляется, одинаковую изнанку. Как только показалось, что источник власти потерял определенность — то ли действующий президент, который назначал на должности Сердюкова и Бастрыкина, то ли избранный преемник, у которого может быть другое мнение — тут же началась схватка между бюрократическими кланами. И вертикаль затряслась в конвульсиях. Целую неделю военное ведомство медлило с официальной реакцией. По простой причине — оно само не знало, в чем на сегодняшний день состоит генеральная линия. А спросить было непонятно у кого — то ли у Путина, то ли у Медведева. Да и риск немалый — вдруг Владимир Владимирович обидится, что глава военного ведомства интересуется мнением Дмитрия Анатольевича по кадровым вопросам. И это, похоже, только начало. Когда «дуумвират» оформится, начнется настоящая шизофрения. Пересечение во многих моментах функций Минобороны и Генштаба привело к тому, что недовольные министром автоматически группируются вокруг Генштаба. Точно так же недовольные решениями президента побегут к премьеру, и наоборот.

Особенно любопытно, что истории эти произошли в ведомствах «в погонах», которые намеренно были закрыты Владимиром Путиным от любого гражданского контроля. Весь контроль сконцентрировался в руках лично Владимира Владимировича.

И как только у контролируемых появилось ощущение, что контроль ослаб, они тут же завели старую песню о вызывающей некомпетентности «этих штатских». Первый раз ее исполнил Дмитрий Язов, потрясенный наглостью гражданских штафирок из Института США и Канады. На волне перестройки, опираясь на свое знание военной организации потенциального противника, они заговорили об избыточности советских оборонных расходов и необходимости военной реформы. Собранная тогда комиссия по реформе дала им достойный ответ, объяснив что реформа заключается в увеличении расстояния между солдатами, бегущими в атаку. Правда, СССР развалился.

Потом песню о некомпетентности пел Игорь Родионов, воевавший с президентским советником Юрием Батуриным, который опять-таки пытался рационализировать деятельность военного ведомства. Тогда Родионов родил изречение, достойное того, чтобы быть выбитым на здании Минобороны: «Если страна и общество не могут содержать армию, должны измениться страна и общество, но не армия».

За годы сопротивления реформам генералы изобрели замечательную логическую «уловку 22». Пункт первый — военные не могут сами себя реформировать. Пункт второй — гражданские недостаточно компетентны, чтобы реформировать военных. Казалось бы, жесткий президентский контроль навсегда покончил с противостоянием военных и гражданских. Ан нет. Стоило контролю ослабеть, как та же история началась по-новой.



Источник: "Ежедневный журнал", 28.03.2008,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.