Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.03.2008 | Колонка / Общество

Сеанс покаяния

Воображаемый разговор с патриархом

Когда б меня призвал патриарх Алексий II, я б сказал ему:

"Ваше святейшество, я историк, мне приходилось много читать страшного и о страшном, но сегодня меня переполняет печаль. Вот уже скоро год как от начальства уполномоченные люди ничтоже сумняшеся учат нас, что отечественная наша история - исключительно предмет гордости, а все "темные страницы", образовавшиеся там по грехам нашим, подлежат забвению, дабы создать в новой России, "восставшей с колен", безупречно "счастливое поколение". Причем забвение это вовсе не требует покаяния.

В числе прочего и сталинская - самая людоедская - эпоха в истории богоборческого коммунистического государства оправдывается на том основании, что будто бы в те времена был совершен великий скачок к государственному могуществу.

Ваше святейшество, скажите же публично, и голос Ваш будет услышан, что не бывает отпущения грехов без покаяния. Что нераскаянному грешнику не видать счастья. Что христианскому духу противно языческое любование имперской мощью, не направленной к несомненному добру. Что христианский взгляд в прошлое никак не может не содержать смиренного сокрушения о грехах предков.

Ныне для того есть превосходный повод. Вчера в московском Доме кино впервые был показан в России публично фильм Анджея Вайды "Катынь". Посмотрите его. Не был по сю пору и неведомо будет ли когда предложен лучший способ примирения русским и полякам на истинно христианском основании. Но даже не это самое существенное. Фильм этот живо и ясно показывает, как сокрытие и отрицание преступления уродует и даже вовсе убивает людей, подчас к преступлению и непричастных. Это ведь прямо нам и в домашних наших делах полезный урок.

Скажите, что фильм этот следует показывать в лучшее время по всем российским каналам вместо не менее кровавого, но вполне душепагубного "блатняка". Скажите, что надобно прощать обиды, но пагубно упорствовать во грехе..."

Патриарх терпеливо выслушал горячую и сбивчивую мою речь. Затем, несколько поразмыслив, вызвал протоиерея Всеволода Чаплина, ведающего внешними церковными сношениями. Отца Всеволода благословил он связаться с польским посольством и абонировать место на вечерний показ. Неожиданное явление предстоятеля Русской православной церкви произвело поначалу в зале даже некоторое смущение, которое, впрочем, под впечатлением страшного зрелища быстро улеглось и даже вовсе забылось. Но по окончании ленты в подавленно затихшем зале патриарх возвысил голос и произнес...

Однако тот радикальный поворот в духовной атмосфере нашего отечества, который был следствием патриаршего слова, лучше пусть опишут будущие историки.



Источник: "Грани.ру,"19.03.2008 ,








Рекомендованные материалы



Время политики

Завязывайте вы, ребята, с этой вашей гребаной политикой! Чего вы как эти?! Депутаты-шмепутаты, допустили не допустили — какая разница?! Что изменится-то?! Расслабьтесь! И не мешайте вы уже проходу других граждан! Затрахали уже своими протестами, ей богу! Как вы сказали? Достоинство? А на хрена оно, если его на хлеб не намажешь?


Все, что шевелится

Механизм державной обидчивости и подозрительности очень схож с тем, каковые испытывают некоторые люди — и не обязательно начальники — при соприкосновении с тем явлением, которое принято называть современным искусством. Это искусство вообще и отдельные его проявления в частности непременно вызывают прилив агрессии у того, кто ожидает ее от художника. «Нет, ну вот зачем? Нет, я же вижу, я же понимаю, что он держит меня за дурака».