Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

17.03.2008 | Анимация

Четыре оскаровских шага

В кинотеатре «35 ММ» покажут фильмы Александра Петрова

   

Революция, о которой так долго говорил «Первый канал», обещая выпустить в широкий прокат подборку мультфильмов оскароносца Александра Петрова, так и не свершилась.

Зато с 13 марта две недели дважды в день программу из четырех номинированных на «Оскара» фильмов Петрова будут показывать в кинотеатре «35 ММ».

Случилось так в первую очередь благодаря очередной номинации на премию Американской киноакадемии, хотя Петров и без того стоит большой ретроспективы, включающей не только те фильмы, что у всех на слуху, но и менее известные режиссерские работы и картины, в которых он выступал художником-постановщиком (это его первая профессия). Хорошо было бы собрать задумчивые фильмы свердловского периода, где с другими режиссерами он работал не только в своей фирменной живописной манере «масло по стеклу», но и, например, в редкой импрессионистической сыпучей технике. Увидеть в ряду петровских фильмов маленький трагический сюжет из японской коллективной картины «Зимний день» -- с погасшим очагом, испуганным ребенком и огромной вороной за окном. Сюжет Норштейна из того же фильма с беспечным нищим Хокусаем многие видели, а этот нет, хотя русских авторов в «Зимнем дне» было двое. Хотелось бы на большом экране увидеть «Сон смешного человека», картину, снятую между двумя первыми оскаровскими номинантами -- «Коровой» и «Русалкой», -- болезненную, нервную, нестройную, как и сам рассказ Достоевского. Удивительно, как в этом фильме сцены телесной красоты и гармонии, которыми уж слишком любуется Петров, после слов «я их всех развратил» превращаются в вакханалию, напоминающую то о Гойе, то о Босхе -- художниках, бесконечно далеких от Петрова.

Впрочем, спасибо и за возможность увидеть четыре фильма: все они уже вышли на лицензионных дисках, но «ожившая живопись» на большом экране, конечно, дело совсем другое.

Особенно «Корова» -- дипломная работа Петрова на высших режиссерских курсах, которая мне кажется непревзойденной. В ней каким-то удивительным образом соединились петровские сентиментальность и меланхолическая задумчивость с одновременно пронзительной и сдержанной интонацией рассказа Андрея Платонова, будто запретившего плакать на людях. Картина вышла немногословной и почти монохромной. Здесь был тих и темен бедный крестьянский быт, издалека раздавались голоса и почти мельком появлялись грубые, будто вырубленные топором лица отца и матери. Круглоголовый тонкошеий мальчик медленно перед сном жевал черную горбушку, и тосковала о своем теленке корова с мокрыми глазами. Смерть коровы проносилась стремительно, как огромная, выдернутая из земли соха, вспарывая шпалы и вздергивая в небо рельсы. И только в конце, как голос мальчика, пишущего сочинение, звучал текст Платонова о корове, которая отдала людям все -- молоко, кожу, кости, мясо, теленка.

После полумрака и глубоких теней свердловских картин снятая уже в Ярославле «Русалка» -- с томной красавицей, светлым отроком и мудрым седобородым старцем -- выглядела пышной, сказочной и сверкающей эффектами ожившей живописи. Иностранцев картины Петрова особенно восхищают и широкой, богатой реалистической живописью -- техникой столь непривычной в зарубежной анимации, что она кажется авангардной, и умением рассказать историю (нарратив из анимации тоже почти исчез). Поражает воображение само мастерство анимации -- легкость движения в фильме. Аниматоры спорят, в какой степени Петров помогает себе техникой, использующей съемку живых актеров (ее у нас называют «эклер»). Но всякий, кто видел, как рисует Петров, понимает, что это не имеет значения. И без поддержки чувство движения у этого художника удивительно. И только льют слезы наблюдатели, видя, как на подсвеченном стекле, по которому сырыми красками рисует Петров, одна законченная картина, место которой на стене галереи, умирает, превращаясь в другую...

Очень жаль, что «Старика и море» (по Хемингуэю), получившего «Оскара», мы в оригинале не увидим. Петров снимал его в Канаде для гигантского экрана IMAX, и хотя к нам этот тип кинотеатров уже пришел, надежд, что удастся увидеть там оскароносный фильм, немного.

Судя по рассказам счастливцев, мы теряем очень много: здесь как раз масштаб имеет значение. Тонны пронизанной солнцем воды, обрушивающейся прямо на зрителя, стремительные взлеты в небо и мгновенное погружение в морскую глубину вместе с рыбами важно видеть «на экране высотой с семиэтажный дом». Потому что иначе мы не поймем, о чем картина на самом деле, а она не о победе старика над огромной рыбой, не о смерти, да и вообще не о людях. Она о море, в котором есть и величие, и праздник, и жизнь, и смерть, и огромная мощь. О море, рядом с которым остальное -- ничто.

Для тех, кого художник приглашает в ярославскую студию, у него есть фокус: Петров надевает на своего пожилого тестя соломенную шляпу, и мы видим старика из хемингуэевского фильма. А потом по студии проходит невестка режиссера -- это точная копия очаровательной и улыбчивой героини последней петровской картины «Моя любовь» (по Ивану Шмелеву). Говорят, есть прототип и у главного героя -- мечтательного гимназиста «Тонечки», влюбленного одновременно в горничную и шикарную соседскую даму.

Маленький роман «История любовная», написанный как лирическое воспоминание, в ярком, даже нарядном, восторженном и немного экзальтированном фильме Петрова превратился в прямое высказывание влюбленного гимназиста -- запальчивое, наивное, полное нелепых и выспренних подростковых мечтаний.

Ретроспектива покажет, как зрелый мастер, четырежды оскаровский номинант из склонного к раздумьям меланхолического режиссера, пройдя опыт Достоевского и Хемингуэя, превращается в обуреваемого фантазиями подростка. Это стоит увидеть.



Источник: "Время новостей",14.03.2008 ,








Рекомендованные материалы



Итоги 2019 года. Анимация

Мой топ лист привязан только к моему личному фестивальному году, а не году выхода фильма и я буду указывать, где видела фильм. Ну и традиционно объявляю, что порядок, в котором расположены фильмы в списке, случаен и не означает предпочтений.


Эмиграция, депрессия и бодипозитив

Главными сюжетными лейтмотивами фестиваля были космос и связь с матерью через пуповину, оба они сошлись в главном российском хите фестиваля – фильме Константина Бронзита «Он не может жить без космоса». Начиная со второго фестивального дня, как только на экране появлялся космонавт или пуповина, зал принимался хохотать даже, если предмет фильма был серьезным.