Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

31.01.2008 | Театр

Помоечный Гамлет

Московские гастроли Коляда-театра начались с Шекспира

В Москве, на Другой сцене «Современника», начались гастроли Коляда-театра. Желающие попасть на «Гамлета»,  которым открылись гастроли, туго забили  небольшой зал, стояли у стен, долго аплодировали в конце. За последние годы театр Николая Коляды сумел найти в Москве своих зрителей:  тех, кого раздражает нищенская, помоечная эстетика знаменитого екатеринбургского подвала, просят больше не беспокоиться -  энтузиастических поклонников стало достаточно для того, чтобы билеты на недельные гастроли были раскуплены заранее. А в финале вместе с цветами московские зрители несут актерам шоколадки и какие-то мешочки с подарками, точно так же, как это делают в крошечном екатеринбургском подвале, по-домашнему украшенном вязаными ковриками.

Говорить о спектаклях Николая Коляды невозможно, не объяснив, кто такой он сам, это особенно необходимо, если его спектакли вызывают у вас протест, быть может, тогда вы сможете взглянуть на них иначе.

Известно, что Коляда – актер, режиссер, лауреат всевозможных премий, а в первую голову - весьма плодовитый и успешный драматург, чьи пьесы о нищих, несчастливых героях, одновременно сентиментально-слезные и полные комических ситуаций с прибаутками, много ставят и переводят на другие языки. Иногда его называют уральским Шекспиром, но на это, и вообще на кликушество вокруг Коляды, которого немало, не стоит обращать внимания. Дело в том, что сейчас Коляда – именно он сам, а не только его театр – это очень существенный культурный центр  Екатеринбурга, да и вообще России. Тринадцать лет он учит драматургов в театральном институте и некоторые из них уже стали знамениты. Он создал и руководит драматургическим конкурсом «Евразия», устраивает марафоны читок, любит-обожает  своих учеников, всюду о них рассказывает и выпускает книги их пьес. Восемь лет, как  он главный редактор толстого литературного журнала «Урал». Шесть лет назад Коляда создал первый и единственный частный театр в Екатеринбурге, открыл его в свой день рожденья, назвал своим именем, содержит на свои деньги, и сделал его самым живым и знаменитым театром города.  Именно в этом подвале на пол сотни мест проходит и международный драматургический конкурс, и веселые «новогодние колядки», и выставки. Здесь перед входом в театр стоит маленькая будка, куда можно засунуть голову и пообщаться со смешной куклой, которая подарит звезду из фольги, чтобы снились хорошие сны. Вокруг этого театра кипят бесконечные страсти, его отнимают и захватывают, а потом Коляда с труппой устраивают голодовку и театральные люди со всей страны подписывают письма в защиту подвала посреди Екатеринбурга.

Коляда настоящая артистическая личность – он буйный и страстный,  тут же бросается ненавидеть тех, кто сказал о нем или театре хоть одно неласковое слово, без устали восторгается друзьями театра и готов часами рассказывать про своих гениальных актеров. Два года назад, когда на «Золотую маску» не выдвинули его постановку «Ревизора», полууголовное действие которого плескалось в жидкой грязи, - Коляда в ответ посадил театр на жесткую диету, чтобы подкопить денег, и привез в Москву сразу шесть своих постановок. Нынешние гастроли его театра – ответ на то, что на «Маску» этого года не взяли его «Гамлета».

Коляда – это то, что имеют виду иностранцы, когда говорят о неуемной витальности русского искусства. Его режиссура такая же буйная и страстная, как и он сам – эти спектакли полны криков и слез, громкой, ритмичной музыки и диковатых массовых танцев, держащих в напряжении впечатлительных зрителей.

Лучший спектакль, который мне пришлось видеть у Коляды – «Ромео и Джульетта», привезенный когда-то на «Золотую маску». Там Москва впервые увидела главного актера «Коляда-театра» - Олега Ягодина в роли Ромео; он казался маленьким, худеньким мальчонкой рядом с дылдой Джульеттой, и оба они были совсем детьми – не слыша топота уличной свары, играли в фантики где-то на балконе, и выглядели беззащитными. С тех пор Ягодин сыграл во многих пьесах самого Коляды, был блатнягой-Хлестаковым, а теперь вышел в Гамлете.

«Гамлет» начинается с громкой музыки и общего танца: все герои размазывают круги черного и красного грима вокруг глаз, натягивают вязаные беретки-растаманки и крутятся, шлепая босыми ногами и высунув языки. Все - мужчины и женщины – в черных вытянутых трениках и коротких плюшевых юбках поверх, все в ошейниках с поводками. Не поймешь, что за чучела, прямо-таки помоечный кордебалет.

Действие этого «Гамлета» протекает буквально на помойке, где коренастый, изрисованный татуировками Клавдий с железным колючим ошейником-парфорсом вместо короны на голове, - местный царек. А гадкий, гугнявый народец с вечно высунутыми языками – его подданные. Тут мертвецов засыпают пустыми консервными банками и засохшими свиными голяшками с копытами, а для украшения ставят кучу дешевых репродукций Джоконд. Тут в роли Тени отца Гамлета выходит сам Коляда с белыми крылышками и меховым нимбом и то издевательски хнычет, то страшно орет. Тут толстуха в черном – Гертруда – носит как маску волосатую кабанью голову. Тут такая же чумазая как и все, юная Офелия, играет  с маленькой железной клеткой, в которой висит удавленником тряпичная кукла. И тут финальный поединок Гамлета с Лаэртом – это кружение двоих, схвативших друг друга за ошейники.

Все это противоречит любым представлениям о вкусе, впрочем, Коляда именно этого и хочет, -  оскорбить вкус зрителя, демонстрируя, к примеру, голого гогочущего Клавдия в ванне, хрюкающего и пукающего под восторженный визг придворных. На программке спектакля изображены уроды с Босховского «Корабля дураков», а кто-то из экзальтированных зрителей, уходя со спектакля, твердит: да-да, это про нас, это мы такие обезьяны на поводках!

Но все же ни помоечный стиль, ни обезьяньи танцы не дают пьесе, которую все знают наизусть, какого-то нового приращения смысла, нежданного поворота. Все об одном и об одном: да, все грязные, гадкие, все в ошейниках – это не новость, но что дальше? Сбить этот истошно кричащий спектакль с заведенного хода мог бы только сам Гамлет силой своей мысли, страсти или чем-то иным, что не укладывается в правила мусорного королевства. Но Олег Ягодин, хоть и впрямь хороший артист, не может выскочить из общего тона. Этот Гамлет, похожий на худого колючего подростка с нервным лицом, не только носит такую же юбку с трениками, как и все, и  так же разрисован татуировками, как Клавдий, он так же кричит, глумится и кривляется, как и все, только к концу становясь чуть тише. Но это уже не имеет значения.

Что произошло с помоечным Гамлетом, отчего он взбеленился, так и осталось неясным. Не из-за бродяги же с крылышками, который валял тут дурака? Но в финале, когда после всех криков и танцев с топотом, Гамлет срывает с себя все, включая ошейник, и на пустой сцене под льющейся водой остается лежать только его скрюченное голое тело с торчащим позвоночником… Как бы ни раздражало все предыдущее, его становится очень жалко. Коляда-драматург знает толк в резких перепадах.



Источник: "Время новостей", №12, 30.01.2008,








Рекомендованные материалы


02.08.2019
Театр

Семь из двадцати двух

Чеховский фестиваль – один из самых длинных у нас, нечего и надеяться увидеть все. Так что сначала составляешь список самого желанного, а потом высчитываешь, на что попасть действительно удастся. У меня получилось семь спектаклей.

22.07.2019
Театр

Победа над хаосом

На представлении степного цирка «Байконур» из Казахстана, который театр «ARTиШОК» сочинил вместе с инженерным театром AXE, дождь лил с самого начала. Помост выстроили на площади Промышленности прямо рядом с ракетой, что очень подходило космической клоунаде, которую мы увидели.