Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.11.2007 | Театр

За стеклом аквариума

Первый спектакль Жоэля Помра на фестивале NET

Определенно спектакли Жоэля Помра – самые ожидаемые на нынешнем фестивале NET. Рассказывали, что Помра - новая надежда французского театра, что его бездомная труппа (прикидывающаяся театром мифического Луи Бруйяра) – одна из самых модных и востребованных компаний, работающих с современными текстами. Мы слышали, что пьесы он пишет сам, что на последний, юбилейный Авиньонский фестиваль пригласили сразу три его постановки, (а это невероятно престижно), и одна из них – «Торговцы» - сделана по пьесе, получившей приз за драматургию. К тому же сейчас он репетирует с русскими актерами в театре «Практика» спектакль по другой своей пьесе – «Этот ребенок» - и его премьера будет вторым явлением Помра на фестивале NET.

Про «Торговцев», с которых должно было начаться знакомство с Жоэлем Помра, говорили, что они странные, что сюжет там социальный, но спектакль стильный и больше всего похож на немое кино. Оказалось действительно странно. Но на немое кино не похоже.

Спектакль играли в съемочном павильоне на Дербеневской посреди огромного заводского квартала. Сцена была совсем пустой и в рассеянном сумеречном свете за одиноким столом перед телевизором сидели женщины,  о чем-то оживленно разговаривая. Мы слышали неясные голоса, будто из-за толстого стекла, и медлительный женский голос за «кадром» объяснял, что вот это я и моя подруга (я – та, которая сейчас встала), что не важно, где я сейчас, но прежде мы часто говорили о смерти, и подруга считала, что смерть – это и есть настоящая жизнь. Потом задняя стена уезжала вбок, за ней были залитые светом жалюзи, будто закрывающие огромное окно-витрину, и рассказчица говорила о том, как ее подруга жила в пустой квартире на 21-м этаже  дорогого дома, но у нее было нищенски пусто, работу она найти не могла и всегда просила взаймы денег у сестры, а та не давала. На сцене во все том же рассеянном сером свете, делавшем фигуры почти силуэтами, появлялись персонажи, о которых шла речь: невысокая подруга с нелепой походкой, ее родственники, девятилетний сын, и умершие родители, которых рассказчица видела так же ясно, как склонная к мистике подруга. «Картинка» спектакля выглядела лаконично и стильно. Актеры суховато разыгрывали эпизоды, о которых шла речь, все так же чуть слышно лопоча,  а потом надолго замирали.

Казалось, что это видения, которые возникают в воспоминаниях рассказчицы в сопровождении ее собственного внутреннего голоса, будто бы пытающегося что-то объяснить себе самой.

Дело происходило перед войной в маленьком городе, все жители которого работали на одном заводе. Рассказчица считала себя счастливицей оттого, что имела работу, хотя жила бедно, трудилась на конвейере в грохочущем цехе и страшно мучилась от болей в спине. Пожалуй, самым странным и непривычным в спектакле была замедленная и спокойная интонация закадрового женского голоса, простодушные комментарии к событиям, которые наводили на мысль о некоторой умственной отсталости. Наивные рассуждения рассказчицы о необходимости работы, о непонятных взаимоотношениях с мужчиной, о поведении проститутки, живущей в дорогой квартире и т.д. сообщали драматическому сюжету иронический оттенок и одновременно беспокоили. К финалу неясный расплывчатый сюжет о странной, полубезумной подруге и ее мистических видениях, собирался в тугой узел. Завод, на котором работали герои, после взрыва в одном из цехов закрывали, а подруга, подчиняясь указаниям умерших родителей, выбрасывала своего сына из окна, почему-то убежденная, что это поможет заводу. И действительно, слух о мотивах мистического детоубийства так будоражил страну, что завод снова открывали. В это время начиналась война, но рассказчица была так счастлива возвращению на работу, что уже не думала ни о чем и сохраняла только смутные воспоминания о подруге, сидящей в спецтюрьме.

Странный спектакль Помра вызывал растерянность, и даже раздражение – не совсем понятно было, как к нему относиться. История звучала драматично, но к ней трудно было эмоционально подключиться, действие выглядело отстраненным, как жизнь рыб за стеклом аквариума.

И все же в нем было нечто тревожное, нервное, чью природу объяснить не берусь. Не загробные видения, не убийство ребенка, не закрытие завода, выбросившего тысячи людей на улицу. А вот эта мучительная попытка простодушного человека объяснить себе мир и  принять его несмотря ни на что.



Источник: "Время новостей", 26.11.2007,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
16.10.2019
Театр

Знак тишины

Самый русский герой, Иван-дурак, отправляется за правдой в путешествие-испытание. Его нескончаемая дорога – узкая длинная игровая площадка, на обочинах которой расположились зрители. Череда эпизодов-встреч с героями русских мифов превращается в хоровод человеческих характеров. Вместо давно заштампованных сказочных образов автор показывает живых людей.

02.08.2019
Театр

Семь из двадцати двух

Чеховский фестиваль – один из самых длинных у нас, нечего и надеяться увидеть все. Так что сначала составляешь список самого желанного, а потом высчитываешь, на что попасть действительно удастся. У меня получилось семь спектаклей.