Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

09.11.2007 | Театр

Числом поболее

«Большая перемена» дошла до гала-концерта

Дойдя до середины, первый московский международный фестиваль театра для детей «Большая перемена» разразился гала-представлением в «Новой опере». В фойе скакали молодые люди, наряженные клоунами, на сцене сидел полнометражный оркестр театра, а перед началом представления Людмила Швецова поздравила всех почему-то с открытием фестиваля и крикнула в зал, как Дед Мороз на елке: «Дети, вам нужен детский театр?» И хоть детей в зале было не слишком много, они дружно завопили в ответ: «Да!» Заканчивался пятый день фестиваля.

Программа его изначально выглядела огромной и невнятной. Московский список поражал неразборчивостью: смешением симпатичных новинок с постановками старыми и дремучими.

Из Питера золотомасочный театр «Кукольный формат» привез уже виденного «Робина-Бобина» для малышей и премьерное «Преступление и наказание» -- странноватое полупародийное зрелище, где убитая старуха во сне Раскольникова распевала арию пушкинской Графини про три карты и на словах «женись на Лизе», указывала на покойницу Лизавету в фате. Ожидалась «Зеленая птичка» из ТЮЗа и «Муму» из МДТ, на которую манили именем Додина, хотя поставил спектакль Фильштинский, причем двадцать лет назад. Дальше шел полный туман, хотя кто-то из знатоков уверял, что на самарского «Счастливого Ганса» стоит сходить. Имена отборщиков фестиваля, так же как их вкусы, были неизвестны, но организаторы нахваливали международную программу и высокую квалификацию рекомендателей. Походы в театр этого не подтвердили.

Голландские «Упавшие девочки» обещали интерактивное представление для малышей, но на деле дети, которым велели снять обувь и усадили на подушечки вокруг бумажного ковра, так и просидели, томясь и слушая с переводом разговоры двух упавших с неба немолодых девочек, полные псевдофилософских умозаключений и перепевов «Маленького принца», и завистливо смотря, как третья дама рисовала на полу то, о чем шла речь. Британский «Маркос» оказался моноспектаклем бритоголового немолодого актера, рассказывавшего от первого лица о ребенке, выросшем в лесу с животными и так и не сумевшем потом примириться с цивилизацией. История была не слишком детской, актер играл довольно средне, а то, что для рассказа обо всех своих приключениях и героях он использовал лишь пару бытовых предметов, отдавало не богатством фантазии, а нехваткой денег. О другом британском спектакле -- «Молодом Гамлете» -- от коллег доносились слухи самые удручающие.

И даже итальянские «Странные игры», на которые хотелось идти оттого, что их режиссером и главным героем был бывший питерский клоун Владимир Ольшанский, когда-то работавший с Полуниным, оказались действом весьма сиротским. Сам Ольшанский, выступающий в имидже грустного мечтательного клоуна вроде Асисяя, и два его сердитых итальянских коллеги, судя по всему, действительно свое дело знали. В них не было пошлости, они умело и весело работали с публикой, перед началом собирая с полу мусор и потом «случайно» вываливая его на зрителей. Но само бедное шоу, где не было ни внятного сюжета, ни общей мысли, ни цельных, законченных номеров, почти все время казалось тягостным и топчущимся на месте.

К середине фестиваля изобильная программа стала казаться собранной по принципу «числом поболее, ценою подешевле».

А когда выяснилось, что вся шумно заявленная британская программа целиком перекочевала из идущего в то же время в Зеленограде фестиваля маленького Ведогонь-Театра, имеющего скромные возможности и непритязательные вкусы, надежды на собственно театральную часть «Большой перемены» и вовсе рассеялись. Фестивали, имеющие серьезные амбиции, таким образом не собирают. Впрочем, кроме собственно спектаклей обещали еще серьезную спецпрограмму с семинарами, мастер-классами и «круглыми столами» о проблемах детского театра. Здесь-то устроители могли показать, что ведут разговор действительно всерьез. Но тут и грянул гала-концерт под названием «Звезды театра и кино для детей».

Конечно, всякому понятно, что детям никакие гала-концерты со звездами не нужны, такое все больше для помпы делается.

Но обещали много хороших артистов, вспоминающих со сцены о своем детстве в режиссуре Нины Чусовой. В результате получился кремлевский сборный концерт для детей -- большой стиль застоя в самом фальшивом своем изводе. Оркестр гремел почему-то «Тарара» Сальери, балерины из театра Касаткиной и Василева исполняли танец снежинок, детский хор Попова пел «Девицы-красавицы» из «Евгения Онегина». Еще были ария Фигаро из «Севильского цирюльника», дуэт из мюзикла «Ромео и Джульетта», выступление клоуна, подростковый джаз-банд из школы Сергея Казарновского и синее небо со звездами в качестве декораций. Но главными были ведущие: мальчик и девочка плюс двое вместо длинного списка заявленных звезд -- Анатолий Белый и Александра Урсуляк. Дети по-пионерски звонко рассказывали что-то про сны, фантазии и Интернет, обнимали друг друга за плечи, как у костра, и простирали руки в зал. Белый и Урсуляк в классическом жанре «рояль в кустах» выходили из разных кулис, делали удивленные лица («А, ты тоже на эту авантюру подписалась?») и начинали нести что-то якобы спонтанное: «Я был спортсменом и любил математику», «А я вечно против чего-то протестовала», но, ясное дело, мы оба были фантазерами. Возможно, те же воспоминания о кукольном театре, которые устраивали родители в коридоре за одеялом, были бы очень обаятельны в другой ситуации, но тут заученные импровизации выглядели куда фальшивее, чем чужой казенный текст. «Что самое главное в детском театре?» -- вопрошал любознательный мальчик, по-журналистски протянув Белому диктофон. «Главное -- быть честным», -- с правдивым лицом отвечал актер, потом вспоминал о том, что в школе он любил читать стихи, и тут же декламировал начало из главного произведения утренников к Дню Победы: «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины». Потом хор Попова пел что-то народное про валенки. В финале с балконов сыпался дождь блестящего серпантина, запутывая музыкантов, старавшихся повеселее сыграть трагический вальс из «Маскарада».

В фойе я встретила коллегу, он веселился: «Единственное, что они забыли, -- послать приветственную телеграмму Брежневу». При выходе из театра детям давали красные шарики с логотипом «Большой перемены». Идти на «круглые столы» и семинары о проблемах детского театра уже совсем не хотелось.



Источник: "Время новостей",08.11.2007 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.