Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

12.10.2007 | Еда / Общество

Мужчина на кухне

Интерес к готовке идет рука об руку с более утонченной культурой тела и городского досуга

   

Несколько лет назад  мы с мужем регулярно ходили в гости к Джону,  американцу-экспату, работавшему тогда в Москве. Прием  протекал по одному раз и навсегда заведенному порядку, поначалу немало нас удивлявшему. У входа нас встречал улыбающийся Джон, облаченный в солидный фартук. После обмена приветствиями он исчезал на кухне, а мы проходили в гостиную, где коротали время в беседе с его женой, потягивая аперитив. Примерно через полчаса начиналась кулинарная игра: Джон  торжественно вносил первое блюдо, а мы должны были не просто насладиться его стряпней, а отгадать, что же, собственно, у нас на тарелках. В своих рецептах он использовал довольно редкие ингридиенты -  помню, как мы долго не могли опознать суп-пюре  из карамелизованного лука-порея и кольраби -  а иногда полностью менял вкус привычных  продуктов с помощью специй или фантазийных сочетаний.  Застольные разговоры, естественно,  вертелись  вокруг еды, а Джон большую часть вечера готовил на кухне, куда жена допускалась только после ужина для мытья посуды. Хотя меню включало 6-7 блюд и завершалось рукодельным тортиком, мы уходили без неприятного чувства тяжести в желудке, настолько легкими и технологически выверенными были его творения. За  нашими гастрономическими посиделками  попутно всплывали весьма странные истории. Джон подписывался на  журнал Gourmet и тщательно следил за новостями в гурманском мире. Однажды он в очередной раз собрался на денек в Париж с единственной целью посетить ресторан, где готовил знаменитый шеф. Его жена  в тот вечер приболела, однако Джон невозмутимо оставил ее в отеле, и в одиночестве отправился дегустировать новинки. 

В тот период  все происходящее мне представлялось диковинной причудой западного человека, а сам феномен мужчины на кухне -  уникальным  (если не сказать патологическим) явлением. 

Но постепенно я поняла, что на самом деле для трудоголика Джона креативная готовка была единственным способом расслабиться и одновременно социальным  перформансом, для которого требовалась благодарная аудитория. К тому же, если вспомнить вошедших в историю известных поваров – Вателя, Ансельма Брийя-Саварена, маркиза Луи де Бешамеля, писателя Александра Дюма, –  ритуальное поведение Джона не покажется столь уж  исключительным. В конце концов, во Франции каждый второй мужчина прекрасно готовит. Однако вскоре я стала с удивлением замечать,  что дух деятельного мужского гурманства привился и в наших краях.

До недавнего времени у нас мужчина  должен был уметь сделать  шашлык на даче и уверенно разбираться в винах, а кухня по традиции оставалась женским царством. Неслучайно старинная книга Елены Молоховец называлась «Подарок молодым хозяйкам» -  готовка считалась недостойным  делом для «настоящих мужчин».

Даже если мальчик, допустим, интересовался стряпней, его непременно гнали из кухни: «Ну ты, кухонный комиссар, марш отсюда!», - говорили в детстве будущему знатоку кулинарии Вильяму Похлебкину.  Если раньше  вдумчивыми наставлениями Похлебкина зачитывались  интеллектуальные домохозяйки, то теперь и сильный пол прилежно штудирует гастрономические  талмуды. «Я тут запекал треску в сливках с сыром, авокадо и базиликом по рецепту Джейми Оливера», - делится один энтузиаст. «Апельсиновый соус к утиным грудкам – только по Эскофье!» - бьет себя в грудь другой. Третьи с придыханием цитируют новейшего гуру Сталика Ханкишиева – замечу, кстати, что программное  название его   труда  «Казан, мангал и другие мужские удовольствия» уже никого не удивляет: готовка прочно вошла в число престижных мужских хобби.

Отныне  уважающему себя джентльмену уже не пристало таить от публики свои кулинарные таланты.

Происходят неслыханные вещи: мужья, которые раньше проводили досуг на диване перед телевизором, активно оттесняют жен от плиты. В чем причина столь разительных перемен?

Проще всего это объяснить тем, что до нас наконец-то докатилась западная  мода на мужскую готовку – и тут как раз наш друг Джон был одной из первых ласточек. Но, на мой взгляд, дело обстоит сложнее: изменился модный тип мужчины. На смену прежнему патриархальному мачо сначала пришел богемный буржуа «бобо», любитель красивой жизни,  а затем новый герой нашего времени – метросексуал, который  серьезно интересуется своим имиджем,  покупает лучшие марки мужских кремов и шампуней, посещает салон красоты.  Метросексуалу приятно обсуждать  модную одежду и новые клубы, и, естественно, он обожает экспериментировать на кухне - настоящая находка для современных бизнес-леди, слишком занятых, чтобы простаивать у плиты. Таким образом,  налицо новый расклад мужских и женских ролей в обществе, а интерес к готовке идет рука об руку с более утонченной  культурой тела и городского досуга.

За такими стратегическими сдвигами, как правило, кроются весьма важные психологические нюансы.

Прикинем: для женщин  кухня веками выступала как место принудительного труда, а готовка служила символом домашнего рабства.  Роль домохозяйки нередко становилась альтернативой нормальной профессиональной жизни. Напротив, мужчины, которые по доброй воле встают к плите,  превращают стряпню в священнодействие, в средство свободного самовыражения. Для них приготовить удачное блюдо - значит выступить с праздничным  эффектным номером, снискать уважение друзей и близких, а заодно и приятно оттянуться. Ведь любое дело кажется захватывающе интересным, когда осваиваешь его как азартное хобби. Даже резку морковки при таком подходе можно превратить в гастрономический кунштюк, если осознавать, что это всего лишь шаг на пути к кулинарному триумфу. Вот тогда

готовка мгновенно превращается из повседневной прозы в повод для гордости и сферу престижной эрудиции. К тому же – добавим - представители сильного пола не одержимы идеей похудения, и удовольствие от стряпни для них не омрачается горестными размышлениями о лишних сантиметрах на талии.  

Когда я думала, чем закончить этот очерк, позвонил старый приятель. «Ты когда-нибудь пробовала жареный козий сыр с медом?», - проникновенно спросил он...



Источник: Robb Report, № 10, 2007,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.