Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

19.03.2007 | Колонка / Литература / Телевидение

Жизнь другого Сергея Довлатова

Когда на свете существовал творческий человек, о котором бы не сказали после его смерти, что он страдал и был одинок?

Телеканал "Россия" показал часовой фильм о Сергее Довлатове – в известной степени образцовый: по нему можно демонстрировать начинающим журналистам, как при внешнем правдоподобии и объективности не то что скрывать правду, а избегать ее вовсе. Похоже, такое пособие очень своевременно в нынешней России.

Довлатов предстает романтическим психопатом, увлеченным эскапистом, главное занятие которого – побег: в армию, в эмиграцию, в запой. 

На деле, в армию его забрали по собственному разгильдяйству: из университета выгнали, и совершенно справедливо, потому что к регулярному восприятию знаний он был никак не приспособлен. Точно так же, как к кропотливому труду уклонения от воинской службы. Говорю об этом с полной осведомленностью: в нью-йоркском приятельском кругу нас таких, прошедших срочную службу, было только двое, так что воспоминаниями обменивались.

В эмиграцию, а перед тем в Таллин, Довлатов уехал по причине главного побудительного мотива всей своей жизни: он хотел стать писателем.

Не для кружка друзей, пусть даже восхищенных, а настоящим – с книжками. "Не было разумных причин отъезда в Таллин", – говорится в  фильме. Очень даже были: в Эстонии мелькнул шанс издать книгу, когда не удалось – оставалось только эмигрировать.

Самое дельное в фильме сказал эстонец Аксель Тамм: "Счастье, что он получил эти двенадцать лет в Америке". Как человек, близко знавший Довлатова все эти двенадцать лет, подтверждаю: счастье. Он именно в Штатах стал настоящим писателем. Даже, пожалуй, Настоящим Писателем. И ощутил себя таковым. Книги – и русские, и в переводе на английский – не позволяли в том сомневаться.

Литература заполняла Довлатова почти целиком. Остальное из внешнего принадлежало Америке: кино и джазу.

Он был из того поколения, которое в детстве захватило "трофейное" кино конца 40-х: Хэмфри Богарт был ему ближе Николая Крючкова, Дина Дурбин дороже Марины Ладыниной. Американский джаз он мог слушать бесконечно: Чарли Паркера, Телониуса Монка, Декстера Гордона. Однажды мы шли с Довлатовым через Вашингтон Сквер и увидели низенького старичка с футляром в руках. Сергей застыл перед ним и забормотал: "Это же... это же..." Старик усмехнулся и мгновенно надул щеки, превратившиеся в огромные шары: Диззи Гиллеспи. "В Ленинград напишу – никто не поверит", – сказал Довлатов.

Не верят и теперь. Положено, чтобы русский писатель загнивал за границей. Тосковал и пил.

"Он невероятно страдал", – говорит в фильме скульптор Эрнст Неизвестный (видевший Довлатова раза три в своей жизни). Он же рассуждает о характере довлатовского пьянства. Неизбывное и банальное желание подать себя знатоком, заметившим то, мимо чего прошли другие. Где и когда на свете существовал творческий человек, о котором бы не сказали после его смерти, что он страдал и был одинок?

Не зря, ознакомившись с замыслом телефильма, от участия в нем отказались самые близкие Довлатову люди.

Банальность трактовок и оценок приводят к тому, что это картина вроде бы о Сергее Довлатове, но только не о реальном человеке, а о придуманной картонной фигуре, поименованной "Сергей Довлатов".

Самое поразительное в фильме – женщины. Их имена и лица мелькают  на экране. Нет только трех (трех!) главных женщин довлатовской жизни. Вовсе не упомянута мать Нора Сергеевна, грандиозная рассказчица, в которую и уродился Довлатов. Один раз названы жена Лена и дочь Катя. Это как если бы в фильме или книге о Пушкине была бы Анна Петровна Керн, а без Натальи Николаевны Гончаровой – обошлись.



Источник: Радио "Свобода", 18.03.2007,








Рекомендованные материалы


Стенгазета

Выйти из лабиринта

«Тьму» можно сравнить с «Твин Пиксом»: в маленьком городке происходят таинственные события, камера следит за жизнью нескольких семей, а распутывание детективной завязки раскрывает метафизические законы. Но если мистика Линча носила необъяснимый характер, то Баран Бо Одар выстраивает свою научно-фантастическую картину наподобие логического лабиринта.


Смысл российской демократии

Когда-то считалось, что демократия – это в том числе и право граждан на выбор. Разные политические партии, выпрыгивая из собственных штанов, старались понравиться избирателю, строили ему глазки, клялись в любви до гроба, обещали, если что, жениться. В общем, занимались черт знает чем, какой-то бессмысленной и к тому же затратной ерундой. Во многих странах, как это ни прискорбно, занимаются этим до сих пор. Ну, что взять с отсталых!