Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.12.2006 | Кино

Провинциальный Че Гевара

«Свободное плавание» ошарашивает и вольным стилем, и свободой для трактовок

Вышедший в прокат фильм «Свободное плавание» Бориса Хлебникова (его предыдущий «Коктебель», сделанный вместе с Алексеем Попогребским, стал мировым фестивальным хитом 2003-го) выиграл приз за режиссуру на «Кинотавре», участвовал в Венецианском кинофестивале, победил на фестивале стран Восточной и Центральной Европы в Варшаве. У нас его сходу уподобили картинам таких обожаемых киноманами мэтров, как Джим Джармуш, Аки Каурисмяки и Отар Иоселиани. И впрямь: «Свободное плавание» - один из самых необычных и симпатичных авторских фильмов последних лет.

О чем это. О 20-летнем малом из провинциальнейшего городка на Волге (основные съемки проходили в Мышкине и Кашине), оказавшемся в ситуации свободного плавания после того, как в мгновение ока закрыли заводик, на который он устроился. Городок, судя по всему, из тех, где на всех одна школа, одно ПТУ – и был тот самый заводик. Жизнь всякого мужчины была предопределена до кладбища. И вдруг – свобода (смешно, когда говорят, будто фильм – о проблеме безработицы). Пока прочие уволенные тешат себя самовраньем, будто найдут крутую работу через месяц-два и безудержно пьют, поскольку надо же догулять перед грядущими барщиной с оброком, наш молодой герой идет на биржу труда и меняет профессии как перчатки. Уходит от всех как колобок. От торговца-кавказца на рынке (потом выясняется: он понял, что тот впаривал дрянную обувь). Из бригады штукатуров (потому что с ужасом увидел, что в ней одни старые тетки). Из бригады ремонтников дорог (которую тоже уличил в халтуре), все три участника которой – анекдотичные монстры. Двоих, например, зовут Человек-пестик и Человек-ведро. Параллельно тоже иногда напивается, дерется с местными на сельских дискотеках (утром у героя костяшки пальцев разбиты – молодец режиссер Хлебников, дело знает) и пытается неловко ухаживать за бывшей одноклассницей – барышней опять-таки простой как правда (очень смешной момент, прямо из моего детства, как он танцует на дискотеке с разными, равно страшненькими шалавами, с непроницаемым видом едва поводя шеей и плечами). Главного героя изображает Александр Яценко – его пока мало знают, но он становится звездой. В «Мне не больно» Алексея Балабанова он играл интеллигентного мальчика, страстного любовника героини Ренаты Литвиновой. В «Свободном плавании» он столь же естественно переквалифицировался в немногословного провинциала. Фильм вообще немногословен: его персонажи говорить не привыкли да и выразить им особенно нечего.

Что в этом хорошего. Я был заранее уверен, что этот фильм мне понравится. Дело не в том, что в принципе люблю фильмы, в которых вроде бы ничего не происходит, а оторваться от экрана невозможно. Антониони и Вендерс. Дело уже в том, что, в отличие от фильмов Антониони, при просмотре «Плавания» регулярно впадаешь в неудержимый хохот. Когда пьяный герой пытается дать прикурить еще более пьяному бомжу, и они танцуют друг напротив друга в ритме осоловелой нестыковки, вываливаешься из кресла.

Понятно, однако, что фильм в подтексте серьезен. Он сделан в классическом жанре романа воспитания – этакий «Оливер Твист» на более взрослом и вдобавок новорусском материале. В последние годы был только один хороший фильм такого типа – модный среди мировых леваков и даже Вуди Аллена «Че Гевара: дневники мотоциклиста». В «Свободном плавании» ситуация во многом похожая: герой последовательно обретает опыт социальный, эмоциональный и мужской – опыт общения с девочками. Мне скажут: но в «Че Геваре» воспитание идеолога! А тут-то? А тут – вопрос интересный. В финале ловишь себя на мысли, что во внутренем мире героя «Свободного плавания» что-то изменилось, и если прежде он действовал подсознательно, по наитию, то теперь начинает отдавать отчет своим поступкам. Именно из таких ребят, с такой судьбой получаются либо художники, либо идеологи (либо художники-идеологи).

Далее: хотя стиль фильма дает понять, что режиссер Хлебников противится всякой назидательности, все же невольно усматриваешь мысль о России. Это фильм про то, сколь редки и почти невозможны в современной России мальчики, которые живут по совести. Определяющие свои поступки понятиями «это по-мужски или не по-мужски». Как им сложно появиться, а затем еще сложнее не сломаться: не спиться - не вляпаться – не отчаяться. Герой находится в ситуации свободного плавания, но не свободного падения, как все, кто его окружает. Он по наитию уходит от всех соблазнов легкой жизни: обмана ради кармана, тупого мужского алкогольного братства, безделья.

Да, это московский взгляд на провинцию, что подчеркивает сам ВГИКовский киновед, а теперь режиссер Хлебников. Это не кино Шукшина. Но это все-таки взгляд того москвича, который знает провинцию, ее жителей, ее тип мышления, ее бзики. Особенно мне нравится финал (не разглашаю, увидите сами), смысл которого сводится не к банальному «валить надо», а к универсальному «шевелиться надо - иначе смерть».

Сложности. Фильм для «своих», понимающих. Впрочем, круг этих своих, в данном случае, широк. Тут и киноманы, которые увидят в Хлебникове Джармуша и пр. И интеллектуалы. И любители ненавязчивого юмора. И радеющие о судьбах России. И все, кто сторонится мейнстрима – как в кино, так и в жизни.

Ударный эпизод. Все встречи героя с его девочкой - с диалогами типа «Так ты чё – а ты чё?», в том числе одним диалогом матерным. Персонажи заменяют этими словами то, что стесняются или не умеют сказать: «Ты мне нравишься» - «Ты мне тоже».

Наш вариант рекламного слогана. «Ну чё ты там, брат Пушкин?» - «Да так как-то всё…»



Источник: «Известия», 09.11.2006,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
30.04.2021
Кино

Не плачь, палач

Советовать кому-то «Язвы Бреслау» — это как рекомендовать молот для укладки рельс. То есть вещь, конечно, внушительная и крайне действенная, но только вам её, наверное, не надо. Потому что даже те, кто равнодушно смотрит хорроры вроде «Техасской резни бензопилой» и «Хостела», на десятой минуте этого фильма заёрзают, а к концу, вполне вероятно, убегут от экрана, зажав рот ладошкой.

Стенгазета
21.04.2021
Кино

Я зол!

«Белый, белый день» Хлинюра Палмасона снят на 35-ти миллиметровую пленку, и потому кадры получились зернистыми и насыщенными, у них есть некая «материальность», текстура, какую трудно передать через «цифру». Благодаря этой текстуре и художественной композиции кадра холодные пейзажи и интерьеры оживают в ярком естественном свете.