Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

07.12.2006 | Общество / Религия

Закон Божий в законе

Спор между регионами и Министерством образования решен в пользу министерства

Два месяца понадобилось Общественной палате, чтобы разобраться с проблемой преподавания «Основ православной культуры» (ОПК) в государственной школе. В сентябре, когда выяснилось, что несколько регионов ввели предмет как обязательный, министр образования и науки Андрей Фурсенко обратился к членам палаты с просьбой рассмотреть это нелегитимное с точки зрения российского законодательства решение. И вот вердикт готов. 27 ноября Комиссии Общественной палаты по вопросам толерантности и свободы совести, интеллектуального потенциала нации и сохранения культурного и духовного наследия провели совместное заседание, на котором обсудили "Предложения Общественной палаты РФ по вопросам изучения религиозной культуры в системе образования". Вчера отредактированные предложения, с парой весьма важных уточняющих замечаний, были приняты окончательно. Итак, каковы результаты усилий общественников.

Результат первый, во всех отношениях положительный. Общественная палата наконец назвала вещи своими именами.

Теперь, надеюсь, будет покончено с многолетними невнятными рассуждениями о «культурологичности» предмета, по каковой причине ОПК якобы самое место в школе в отличие от «религиозных дисциплин». Для членов Общественной палаты совершенно очевидно, что «Основы православной культуры» есть дисциплина, базирующаяся на религиозном мировоззрении, и именно это самое мировоззрение она несет ученикам.

Результат второй, никого не обижающий. Члены палаты не видят препятствий для преподавания ОПК (а равно основ ислама, иудаизма и буддизма — приписка «и др.» в конце перечисления на последнем обсуждении была поставлена под сомнение, а основы православия предложили заменить на основы христианства) в государственных школах и других образовательных учреждениях при строго зафиксированной добровольности посещения таких уроков (заявление родителей) и обязательном соблюдении прав нерелигиозной части общества, в частности, возможности выбора среди этических дисциплин, имеющих нерелигиозную основу.

Министерству образования даны рекомендации оценить соотношение запросов на изучение религиозной культуры и курсов нейтрального религиоведения.

На самом деле эту работу нужно было проделать давно. ОПК преподают в школах уже 10 лет, а у Минобрнауки до сих пор нет четкого представления о том, что происходит в регионах. Только к заседанию Общественной палаты чиновники наконец хоть как-то прояснили ситуацию. Ответ на запрос министерства прислали 79 регионов, оказалось, что в 19-ти религия в школах не преподается, в 35-ти ее изучает до тысячи школьников, в 17-ти — несколько тысяч и только в восьми — десятки тысяч детей. Лидируют Белгородская область (150 тыс. школьников), а также Чечня, Ингушетия и Подмосковье.

Результат третий, обнадеживающий. В первоначальном варианте «Предложений» пункт 4.4 рекомендовал Министерству образования «совместно с государственными органами управления образованием» оказывать помощь «религиозным конфессиям в разработке содержания и учебно-методического обеспечения курсов религиозной культуры для государственных и муниципальных общеобразовательных учреждений». То есть пальма первенства в этом процессе отдавалась религиозным организациям, а министерство оказывалось так, на подхвате. Что, конечно, более чем странно для светского государства, каковым Россия является по Конституции. Ко второму чтению пункт кардинальным образом поправили. Теперь министерству предлагают оказывать помощь в разработке учебных пособий «органам управления образованием», которым, в свою очередь, рекомендовано делать это «с участием религиозных организаций». Совсем другое дело, согласитесь.

Почему результат обнадеживающий? Потому что правка свидетельствует о том, что Общественная палата ясно видит опасность клерикализма.

Ведь даже представители Московской патриархии, рассуждая о правомерности преподавания в государственных школах основ религий, всегда говорят о том, что само по себе изучение подобных дисциплин не нарушает норм светскости — угроза ей возникает только тогда, когда религиозная организация диктует свои условия. Однако понятно: кто разрабатывает, тот и диктует.

Заслоном клерикализму должны стать и мелкие по объему, но довольно важные по сути поправки, которые были предложены в ходе последнего обсуждения: например, четче разграничить научное познание и мировоззренческое осмысление, для чего внести в документ фразу о том, что научная истина — едина. «В науке нет многообразия мировоззренческих подходов, есть истина», — сказал академик РАН Евгений Велихов, засомневавшийся в необходимости «вариативного» преподавания в школах биологии.

Впрочем, лазейка для диктата у религиозных организаций осталась. Пункт 4.2 предлагает привлекать к созданию методического материала по обсуждаемым дисциплинам специалистов из научных учреждений при условии согласования их кандидатур с представителями конфессий. (Признаюсь, у меня нет стопроцентной уверенности, что я правильно поняла этот параграф: возможно, согласовывать рекомендуется готовый материал, и тогда упрек можно снять — но построение фразы указывает на то, что согласованию подлежат именно кандидатуры специалистов.)

Казалось бы, требование продиктовано вполне существенными причинами: чтобы в ряды разработчиков не затесался человек нетрадиционной религиозной ориентации — какой-нибудь член Белого братства или, того хуже, сатанист.

Но, к сожалению, известны примеры, когда необходимость согласования, скажем, с представителями РПЦ списочного состава преподавателей независимых от церкви светских богословских вузов становится непреодолимым препятствием для получения этими вузами аккредитации — конкуренция, знаете ли.

Результат четвертый, сомнительный. Пункт 4.3 документа гласит: «Выйти с законодательным предложением по правовому закреплению в федеральном законодательстве, с необходимой степенью детализации, порядка изучения религий в государственной и муниципальной системе образования на религиозной мировоззренческой основе с участием религиозных организаций». То есть попросту узаконить в государственных школах конфессионально ориентированные дисциплины и преподавать их силами священников, имамов, раввинов и лам.

Что здесь настораживает. Во-первых, неясно, что и в каком виде попадет в закон из предложений общественников и насколько они смогут (если смогут вообще) контролировать законодательный процесс, буде он пойдет — ведь все предложения Общественной палаты носят рекомендательный характер. Вполне может получиться так, что, при определенных обстоятельствах, власть ухватится за этот пункт, а все остальные проигнорирует.

Где тогда будут добровольность и многообразие и что окажется за «необходимой степенью детализации», кто знает.

Во-вторых, до сих пор религиозные предметы в школах преподавали светские учителя, и, как правило, они смотрят на вмешательство духовного лица в процесс обучения крайне отрицательно. Может, Общественной палате стоило бы проконсультироваться с учительским сообществом, прежде чем открывать дорогу в школу клирикам?

Однако, если отвлечься от страхов, в общем и целом предложения Общественной палаты можно считать достаточно взвешенными. Решена и частная задача: спор между регионами и Министерством образования решен в пользу министерства - уроки ОПК обязательными быть не могут. Слово за образовательным ведомством, чей представитель пообещал на заключительном заседании подготовить в скором времени нормативные документы.



Источник: "Ежедневный журнал", 30.11.2006,








Рекомендованные материалы



«Мы мечтали, чтобы скорее была война»

Говорят, что такого не было еще. Что такое наблюдается впервые после окончания войны. Что выросло первое поколение, совсем не боящееся войны. Что лозунг «Лишь бы не было войны», долгое время служивший знаком народного долготерпения и, в то же время, девизом неявного низового пацифизма, уже вовсе не работает.


Полицейский реванш и его последствия

Власть воспользовалась тем, что москвичи, не удовлетворившись освобождением Голунова, попытались пройти по московским улицам, чтобы напомнить о многочисленных репрессированных по приказу властей — от Алексея Пичугина, который фактически остается заложником по делу ЮКОСа, до карельского правозащитника Юрия Дмитриева, которому упорно шьют дело по выдуманному обвинению в педофилии.