Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.11.2006 | Кино

Песнь пенсии

Несвоевременная комедия грузинского мэтра, толкающая зрителя на запои, прогулы и увольнение по собственному желанию

Лысеющий француз Винсет, потрепанный министр не пойми чего (его служебные обязанности в кадре ограничиваются разрезанием красных ленточек и сокрытием початых бутылок от нежданных посетителей), отправлен завистниками на заслуженный отдых. Министерское наследство подвергается немедленному разграблению. Молодая сожительница экс-чиновника отходит некоему «серому кардиналу» при шелковом кашне и ручном леопарде, старушка-секретарша и официальные подарки (среди которых есть даже африканская  птица тукан)  - счастливому преемнику.

А сам Винсент, практически нищий, почти бездомный и совершенно беззаботный, начинает привольную жизнь отставной козы барабанщика.

Не откроем большого секрета, если скажем, что режиссер Иоселиани, певец интеллигентного безделья, концептуальной лени и осмысленного пития, своим новым фильмом вторгся – и довольно глубоко! - на территорию другого противника скуки и обязаловки, Жака Тати. Очевидно, что своей подпрыгивающей походкой, трогательно-консервативной страстью к пиджакам и бастеркитоновской невозмутимостью горе-бюрократ Винсент и вправду похож на дядюшку Юло, вечного фигуранта комедий Тати. Но дело, в общем-то, даже не в этом, а в умении делать серьезную мину при игре в дурака, которая и составляет соль картин Тати и многих кинозарисовок Иоселиани (тот же хитрый блеск глаз наблюдался у мэтра и тридцать лет назад - в «Пасторали», к примеру).

«Сады» сняты как бесконечная прелюдия к гэгу, который, разумеется, так и не наступает (неужели Отар Давидович может допустить такую пошлость!). Иоселиани отказывается от крупных планов и принципиально упирает на долгие, без склеек, эпизоды.

В них тонет миллион мелких смешных деталей (непросто, скажем, заметить, что персонаж, напивающийся сильнее всех – его играет Сам - притрагивается  лишь к воде). Но, собственно, эта затянутость сцен и создает ощущение комичной неловкости всего – от министерской охоты на ручных кабанов до флирта героя с уборщицей и самогоноварения. О выпивке, конечно, стоит сказать особо. Иоселиани знает, что он силен в застольных сценах и лихо ими злоупотребляет - если заменить каждый глоток на удар, из «Садов» вышел бы неплохой гонконгский боевик. Впрочем, это и без того жестокое кино: понимать, что тебе-то до пенсии еще лет тридцать ныкать бутылки под рабочим столом – невыносимо.



Источник: TimeOut, #42, 2006,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
08.07.2019
Кино / Театр

Поезд дальнего исследования

Речь пойдет о фильме «Насквозь» Ольги Привольновой, выпускницы Школы документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова. Почему “Насквозь” оказался ключевым фильмом для обозначения роли Школы в современном документальном кино и каковы возможности взаимодействия документалистики с литературой и театром.

Стенгазета
26.06.2019
Кино

Слон где-то рядом: от чего бегут герои современных фильмов.

Герои Ху Бо мечтают увидеть безмятежного слона, который находится в одном из зоопарков Маньчжурии, и этот слон становится для них символом иной реальности, в которую можно сбежать от жестокого и равнодушного мира. Куда (и как) еще бегут другие герои-беглецы?