Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

28.09.2006 | Театр

Полыхнуло под занавес

Фестиваль «Новая драма» завершился драматически

Как свадьба без мордобоя, так и фестиваль без скандала кажется неполноценным. Особенно фестиваль современных пьес, который многие считают заведомо скандальным мероприятием, который год протестуя против того, чтобы на сцену выходила ненормативная лексика, а так же проститутки, насильники, наркоманы, гомосексуалисты и прочие маргиналы.

Сами же создатели – драматурги, режиссеры и актеры – на пятый год существования фестиваля «Новая драма» впадают в ужасную скуку, когда снова слышат о том, что театр - учреждение культуры и материться на сцене нельзя. И только раздраженно отвечают редким уже радетелям чистоты, которые вновь заводят разговор про проституток, убийц и наркоманов: «а Достоевский в «Преступлении и наказании», по-вашему, о ком писал?».

Так что нынче испытанными «новодрамными» приемами скандала на фестивале не сделаешь. А, если учесть, что сама конкурсная программа в этом году была не слишком яркая, без очевидных лидеров, а все самое любопытное происходило на внеконкурсной  обочине, ясно, как ждали, чтобы что-нибудь грохнуло, и появилась пища для разговоров. И все случилось. В первый раз грохнуло после спектакля Андрея Могучего, поставившего спектакль по пьесе Владимира Сорокина. Наутро, на встрече зрителей с режиссером в фестивальном клубе, худрук «Практики» Эдуард Бояков театрально объявил, что ему звонил Сорокин, который вышел из зала посреди спектакля и находится в невероятном гневе. Говорил о том, как дорога ему, написанная  семнадцать лет назад «Дисморфомания», что он воспринимает эту пьесу, как часть себя, и не желает терпеть переделок, которые позволил себе режиссер. И, стало быть, будет обращаться в суд, где защитят его авторские права. Вот это был скандал так скандал!

Все, включая режиссера, считали, что имеют дело с авангардным автором, разрушителем норм, который, не сомневаясь, сам в своей пьесе так перелопатил Шекспира, что мало не покажется.  А оказалось, что все это представления семнадцатилетней давности. И теперь в бой вступает автор «Голубого сала», «Льда» и «Дня опричника», совершенно другой писатель, поднакачавший мышцы в борьбе с «Идущими вместе».

Разговоров хватило на  два дня, после чего нежданно грохнуло во второй раз.

Накануне закрытия фестиваля в театре имени Вахтангова играли «Королеву красоты» - премьеру пьесы популярного ирландца Мартина Макдонаха в постановке Михаила Бычкова. Жюри очень рассчитывало на этот спектакль, полагая, что он – один из вероятных  претендентов на главную премию. Половину большого зала в театре закрыли, чтобы постановка была более камерной, на сцене художник Эмиль Капелюш выстроил просторный старый дом, с огромным окном во всю сцену, за котором все время шел дождь, видно было, как в курятнике ходят куры, как летят листья и едет на велосипеде главная героиня. Историю о сорокалетней дочери, заботящейся и ненавидящей свою слегка выжившую из ума стерву-мать играли Юлия Рутберг и Алла Казанская. Зрители, смотревшие эту премьеру в рамках «Новой драмы», с любопытством сравнивали ее с другим фестивальным спектаклем по той же пьесе, поставленным пермским театром «У моста».  Там старуху-мать, заевшую личную жизнь и молодость своей дочери, играл немолодой грузный актер Иван Маленьких – несколько эстрадно, но очень смешно и узнаваемо.

Так вот, когда действие уже дошло до середины и у героини Юлии Рутберг начала намечаться личная жизнь, за окном ирландского дома стало заметно все больше разгоравшееся пламя. По внутренней трансляции глухо говорили: «на сцене пожар, на сцене пожар…», в зале запахло гарью, потом кто-то уже громко крикнул: «Пожар!» и в зале включили свет. 

Кое-кто повскакивал, да так и остановился посреди зала: хоть видно было, что за пластиковым «окном» пламя бьет столбом почти до колосников, но пожарный занавес не опускали и актеры мужественно пытались играть, встраивая ситуацию пожара в пьесу и обсуждая по ходу разговоров, что видимо, там горит соседний дом. Только когда твердо объявили,  что спектакль прекращается и деньги за билеты можно получить в кассе, все нехотя двинулись из зала. В гардеробе зрители еще некоторое время стояли, обсуждая, не продолжится ли спектакль, когда в дверь стали вбегать пожарные, сердито бросая на ходу: «Вы что – не понимаете? Пожар. Быстро идите отсюда». По Арбату, лавируя между палатками, вслед за первыми двумя, ехали еще две пожарные машины. Театральные критики расселись в арбатских кафе, обсуждая эффектный финал «Новой драмы» и что «пожар способствовал ей много к украшенью».

Отступая ненадолго от «скандальных» сюжетов, надо сказать, что под конец фестиваля во внеконкурсной программе показали один из самых обаятельных и бесхитростных спектаклей «Новой драмы» - «Открытый круг» студентов-актеров вильнюсской консерватории. Усевшись кольцом, двадцатилетние ребята принялись по очереди вспоминать  свое детство, начиная с детского сада, где мальчишки дрались, потом что говорил папа, когда по телевизору показывали сексуальные сцены, развод родителей, как мама тайно курила на балконе, недоступные компьютерные игры в доме у богатого приятеля, футбол во дворе, первый бюстгальтер, над которым смеялись еще не подросшие одноклассники, драку на дискотеке, парня, который на следующий день провожал уже не тебя, маму, некстати вошедшую в комнату во время поцелуя и так далее. Один играл себя, другие подыгрывали,  потом менялись. Шло это действо на английском, иногда перемежаясь литовским и русским, которого двадцатилетние актеры почти не знали.  И этот почти классический вербатим давал такое славное и трогательное ощущение единого для всех детства и юности, что расчувствовавшиеся зрители еще долго не расходились, вспоминая свои детсадовские страдания и первый поцелуй.

Завершился фестиваль все же парой маленьких подготовленных скандальчиков. Первым из которых была сама церемония закрытия, срежессированная так, что зрители с начала и до конца вынуждены были пялиться на пустую сцену, в то время, как члены жюри объявляли победителей, сидя где-то радиорубке. А лауреатам, на минутку вышедшим на сцену, голос сверху указывал: «Возьмите с пола ваш приз. Да нет, не этот, правее!».

Ну а вторым скандальчиком было то, что на «фестивале современной пьесы» приз за лучшую пьесу решено было не присуждать. Ни одна пьеса жюри не понравилась. И это выглядело весьма символично.



Источник: "Газета.ру", 25.09.2006,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.